Книга Дьявольская любовь, страница 113 – Кейт Аддерли

— Не знаю, что у вас происходит. Но мне кажется, что вы со всем справитесь. Побалуешь меня кузинами?

Алика самая настоящая дурочка. Ровным счетом ничего не произошло, а она уже воображает, как нянчится с моими детьми. Интересно, все женщины такие выдумщицы, как мы?

— В тебе есть одно дурацкое качество. С самого детства ненавижу его в тебе. – Начинает сестра, отчего я усмехаюсь.

Раздается стук. В комнату входит мама. Она ровно секунду, затая дыхание, смотрит на нас. Я прикрываю глаза и молюсь всем богам этого мира, чтобы она не слышала ничего про Карраса. Это не совсем тот факт, которым я хотела бы делиться с родителями.

— Вечер откровений, девочки? – произносит она и ложится между нами с сестрой.

Алика кивает головой.

— Так, что ты ненавидишь в Катрине? – не отступает мамуля, засовывая нос в наши дела. Любопытство – то качество, которое передавалось у Хеймсон по наследству, видимо.

— Гордость. Ее невозможно сдвинуть или в чем-то переубедить. Помню, как детстве играли… – Рассказывает одну из миллиона историй яркого прошлого сестра.

— Да. Хеймсон упрямая, прямо как отец. – В конце заключает мама.

* * *

Мы с Джаредом приезжаем в ресторан. Он учтиво открывает дверь машины и помогает выбраться.

— Спасибо. – Благодарю я, избегая столкновения с голубыми глазами мужчины.

Весь вечер Хартли не затыкается, рассказывая о своей жизни, детстве, юности, бывших девушках. Я с безразличием слушаю бредни мужика и мечтаю поскорее сбежать домой.

— Ты наелась?  – Впервые за весь вечер интересуется мной Джаред.

— Да. – Отвечаю я. Но вернее было сказать, что я потеряла интерес ко всему, как только ты забрал меня. К еде в том числе.

Фотограф просит счет и роется в своем кошельке. У меня на душе какие-то странные ощущения. После отъезда Демиена я, будто теряю смысл жизни, все чаще задаюсь вопросами по типу: «Зачем я здесь». Ответ так и не приходит. Я много думаю о жизни и том, что сделала за двадцать один год. Мне хочется как-то помогать людям, оставить частичку себя, когда покину мир. Эти мысли совсем не походят на мысли безразличной к другим и холодной Хеймсон.

— Я оставил карту дома, – жалобно вздыхает Хартли. – Ты не могла бы заплатить?

Медленно поворачиваю голову в сторону и безэмоционально достаю из сумки банковскую. Кладу перед носом Джареда. Плевать, что у него нет денег. Плевать, что он фотограф. Плевать на все, что сейчас происходит. Лишь бы побыстрее расплатиться и сбежать отсюда. Будем считать это добрым жестом.

Я поднимаюсь из-за стола, когда нам приносят счет. Расплачиваюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но у мужчины другие планы. Он обнимает меня и угрожающе шепчет на ухо:

— Ты должна притвориться, если хочешь сохранить свой секрет о Демиене. Посмейся ради вашего прошлого.

Я выполняю указание. Обнимаю Джареда за шею и весело хохочу. Все, как хочет ублюдок.

— Назови мое имя, малышка.

— Джаред. – Тихо произношу я.

Хартли недоволен. Просит, весело смеясь, назвать его имя еще громче. Я успокаиваю себя тем, что просто играю роль актрисы. А чтобы этот голливудский шедевр увидел весь мир, мне стоит приложить некоторые усилия. Заразительно смеюсь, изображая из себя влюбленную, и громко, с радостью в голосе, произношу имя ненавистного мне парня.

Руки Джареда лежат на моей заднице, я стараюсь не обращать внимание на этот факт. На что-то в этой жизни приходится закрывать глаза.