Книга На крючке, страница 48 – Эмили Макинтайр

— Мы, наверное, сходим в бар вечерком, – начинает Энджи, как только поцелуй прекращается. – Ты с нами?

— Я не планировала, – отказывается Венди, глядя на меня.

— Сходи, – настаиваю я. – Я буду занят, но мне все равно будет приятно, что ты рядом.

Венди смеется. Ее взгляд смягчается от моего прикосновения.

— Хорошо.

— Хорошая девочка, – я целую ее в лоб и отступаю назад, когда близнецы выходят из здания. – Скажи Джорджи, чтобы записал ваш заказ на мой счет.

— У тебя здесь счет? – глаза Венди расширяются.

Я заправляю за ее ухо выбившуюся прядь волос.

— Детка, назови мое имя в любом заведении этого города, и тебе больше никогда не придется платить.

— А какое имя? – вклинивается ее подруга.

— Прошу прощения? – я смотрю на нее, стиснув челюсть.

— Я просто спрашиваю… какое имя? Джеймс? Или… – Энджи прикусывает нижнюю губу.

— Думаю, ты знаешь ответ, – уголок моего рта приподнимается.

— Крюк? – Венди вздыхает.

— Так меня называют, – я наклоняю голову.

— Почему? – спрашивает она.

— Просто неудачное прозвище, – подмигиваю я.

Обратив взгляд к близнецам, я киваю, чтобы те шли к машине, припаркованной у обочины.

— Сделай одолжение, дорогая.

Она выгибает бровь.

— Когда придешь вечером в «ВР», надень что-нибудь голубое, – я наклоняюсь и шепчу ей на ухо. – Этот цвет поистине прекрасен, я хочу всю ночь представлять, как он будет выглядеть на полу моей спальни.

Она делает слышимый вдох. Я прижимаюсь губами к ее щеке, а потом ухожу в машину с колотящимся сердцем и каменным членом.

Венди

Я сижу в роскошной гостиной и дожидаюсь Энджи, которая вот-вот должна за мной заехать. На мне голубое платье. Напротив меня сидит Джон, занятый очередной моделью самолета.

— Папа утром звонил, – голос брата нарушает тишину.

Сомневаюсь, что отец позвонил поздороваться. В душе, словно камень, оседает досада. Джон не произнес ни слова, но я твердо уверена, что папа ему все рассказал. По телефону.

Кулак Джона сжимается вокруг кисточки, и он замирает вместе с черной линией, проходящей вдоль борта его самолета.

— Слушай, он все мне сказал, ясно? Так что можешь расслабиться и больше на меня так не смотреть.

— Что он сказал? – сердце в груди замирает.

— Что я еду в эту тупую школу. Просто отлично.

— Отлично ли? – вздохнув, я откидываюсь на спинку кресла и кладу руки на мягкие подлокотники.

— Да какая разница? – брат смотрит на меня через стекла очков.

— Большая, Джон.

Он отбрасывает кисть, запускает руку в черные, как смоль, волосы, настолько похожие на волосы нашей матери.

— Ты ничем не поможешь, Венди. Ты не в силах исправить ситуацию. И от того, что ты сидишь с глазами на мокром месте, мне не становится легче.

— Я и не думаю пла… – моя грудь напрягается.

— Думаешь, Венди, – брат щурит глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, вот и все, – я поднимаю руки к лицу.

Джон молча возвращается к самолету. В гостиной воцаряется удушающая тишина, она обволакивает мое горло и застревает в ушах, чтобы грустные мысли не смогли убежать.

Это единственное, о чем я просила отца, но он так и не смог довести до конца это дело, решив пойти по легкому пути, отвергнув чувства Джона, как будто для него собственный сын не имеет значения. Еще одно обгоревшее и увесистое полено подброшено в огонь моего гнева, пылающего в самом сердце.