Книга Наследство испанской бабушки, страница 5 – Екатерина Серебрякова

Кто же такой этот О`Рурк? И что мне о нем хотела сказать бабуля?

Дворецкий очень скоро вернулся и передал мне небольшой конверт, судя по всему, с письмом. На нем красивыми буквами было выведено «Ирландский поддонок».

— Бабушка не очень жаловала его, да? – Уточнила я у Себастьяна, который кивнул, кое-как скрывая улыбку.

Я присела на лавку, открыла письмо и принялась читать тихо себе под нос:

— Дорогая Сонечка, – писала бабушка, – если ты читаешь это письмо, вероятнее, меня уже нет в живых. Встреча тебя и этого мерзавца могла произойти только через мой труп! Бернард, мой сосед…. Скользкий и мерзкий тип. Он обходителен, умен, красноречив. Всегда был любезен со мной. Но под этой маской прячется что-то ужасное, поверь мне. Он темная личность, о которой ты не прочитаешь ни в одной книге, ни на одном сайте. Остерегайся его, девочка моя. P.S. Если уж я умерла, передай ему в подарок от меня лошадиную ферму в пригороде. Оформи дарственную, когда вступишь в наследство. Твоя бабушка.

Письмо почему-то вызывало у меня добрую улыбку и смех. Бабуля относилась ко всему и всем со скепсисом, никогда не доверяла людям. Ей мало кто нравился, мало кто вызывал доверие. Наверное, я бы даже удивилась, если она написала о Бернарде хорошо.

Но волеизъявление покойной бабушки нужно было исполнить. В конверте уже лежала дарственная, на которой не хватало лишь даты и двух подписей.

Широкими шагами я направилась к беседке, где сидел Бернард.

— А у меня для Вас подарок, – сообщила я радостно.

— Подарок? Софья Александровна, Вы видели мой паспорт, день рождения у меня осенью.

— А это подарок не от меня, а от моей покойной бабушки, – я положила перед мужчиной письмо, дарственную и конверт.

— Ирландский поддонок…. – прочитал Бернард, улыбаясь. – Да, это точно мне.

Пока мужчина читал письмо, я наблюдала за его реакцией. Он тоже посмеивался и, видимо, ничуть не злился на бабулю за скверные слова.

— Выходит, Вы внучка Антонины Гурьяновны? – Уточнил Бернард, когда отложил письмо в сторону.

— Да, так и есть.

— Ваша бабушка была прекрасной женщиной. Она, конечно, ненавидела меня и считала редкостным засранцем, но я, скажу честно, уважал ее. Софья Александровна, примите мои искренние соболезнования. Прошу прощения, что так поздно, но зимой я был не здесь, поэтому не мог ни поддержать Вас, ни присутствовать на похоронах.

— Спасибо, Бернард. Я все понимаю. Уверена, бабуля тоже Вас уважала, раз сделала такой подарок.

— Навряд ли она испытывала ко мне что-то помимо ненависти…. – Тихо сказал мужчина. – Но Вы совсем не обязаны дарить мне ферму. Это Ваше имущество.

— Нет, Бернард, это исключено. Волеизъявление бабушки для меня закон. Поэтому, пожалуйста, давайте заполним бумагу.

— Благодарю Вас.

Мужчина поставил свою подпись, выставил дату, предварительно глянув на какие-то очень красивые и дорогие на вид часы, и ткнул пальцем туда, где должна была расписаться я.

— Даже не знаю, поздравляют ли в таких случаях, – я рассмеялась, разводя руками, – во всяком случае, я рада, что избавилась хотя бы от части наследства. Потому что понятия не имею, как управлять всем тем, что теперь принадлежит мне.

— Почему бы Вам не продать часть бизнеса?

— Бабушка в завещании запретила продавать что-либо.

— Однако не слишком она Вас любила, – хмыкнул Бернард.