Книга В плену запрета, страница 115 – Сара Адам

Она моя.

Никому не отдам куколку, пока сам не насыщусь сполна.

Есть ещё один момент. Переспать с Лизой – равно посвятить её во взрослую жизнь. Значит, потом она может начать таскаться со всеми подряд. Хреновая идея фикс и стала главной причиной, чё я загасился на квартире на весь следующий день. Пусть ходит себе целкой.

Лежал и взвешивал все «за» и «против».

Мне ошалеть как нравились игры, Кудрявая. Но мы, подгребли к финишу и ходу обратного нет.

«Если я соглашусь переспать с тобой, ты оставишь меня в покое?»

Нет, Лиз, не оставлю. Всё только начинается.

Лиза

Стоит ли говорить о том, какой униженной и раздавленной я себя почувствовала, оставшись одна после крышесносного поцелуя?

Сколько раз ему нужно кинуть меня одну, чтобы я, наконец, окончательно и бесповоротно осознала, какой Князев говнюк ветреный?

Вернувшись в постирочную в растрёпанных чувствах, я включила стиральные машины, и, осев на пол, горько плакала, тихо всхлипывая.

Не знаю, что меня задело сильнее: то, что я опозорилась со своим идиотским предложением или то, что Руслан ничего не ответил и ушёл?

Но разве поцелуй не был согласием? Что произошло в его странной голове? Кто-нибудь ответит на этот, казалось бы, простой вопрос?

Ах, а ночью я была занята своим любимым делом: пыталась побороть бессонницу и рой мыслей! И всё из-за тебя, Князев!

Я не могла уснуть, обдумывая и вспоминая каждую деталь. Каждое слово, взгляд, дыхание.

Размышляла, может, сделала, что-то не так? Сказала не так?

Потом поняла, что дело совсем не во мне, а в непостоянстве Руслана...

«Тебя хочу. Всю.» —закрываю глаза в сотый раз, вспоминая до боли знакомый голос.

Какого фига его слова расходятся с действиями?

В итоге, сегодняшний день прошёл, как одно сплошное серое пятно. В университете я протирала штаны, толком не запоминая и не участвуя в дискуссиях. Была слишком апатична и опустошена морально.

На дворе стоит ноябрь, через месяц начинается сессия. Меня должна волновать учёба, но я переживаю о наглом, обколотом татуировками, как зэк, старшекурснике, будь он неладен.

Вечером мы возвращаемся в общежитие вместе с Танькой, предварительно зайдя в супермаркет и купив продукты.

Поведение подруги настораживает. Она простила Давида, и они снова сошлись, как ни в чём не бывало. Ночевать домой Соколова, конечно же, не приходила...

— Тань, а Давид тебя со своими друзьями уже познакомил? — захожу издалека. Мы тихо ужинаем в комнате, изредка переговариваясь.

— Нет, а зачем? — равнодушно пожимает плечами.

— Ну не знаю, может, ты бы подружилась с девушками его друзей. Это же интересно дружить парочками. Вошла бы в их компанию, познакомилась поближе с его окружением.

— Все его друзья женатые и скучные.

— Это он так сказал или ты сама вывод сделала? — вожу вилкой по тарелке с тушёной капустой.

— Конечно, он, а кто ещё, Лиз? Ты иногда как что-нибудь скажешь, — подруга отмахивается, доедая свою порцию.

— А с твоими друзьями он познакомиться не хочет? Я бы, допустим, не прочь пообщаться с человеком, который крадёт тебя по ночам.

— Ты на что-то намекаешь, я не пойму? Говори прямо, к чему этот разговор сейчас? — недовольно поджимает губы.

Соседка откидывается на спинку стула, складывая руки на груди в защитном жесте.

— Я не намекаю, а прямо у тебя спрашиваю, Тань. Почему ты сразу в штыки воспринимаешь? — немного теряюсь от её «колючей» реакции.