Книга В плену запрета, страница 139 – Сара Адам

— Ты всё правильно понял, — устало произношу, прислонившись к стене. Глупо отрицать очевидное.

— Было? — спрашивает, смотря в упор, на что я утвердительно киваю. Взгляд друга не выражает никаких эмоций. Нет осуждения или злости. Ничего. Спокоен, как удав. — Когда?

— Позавчера, — тяжело вздыхаю, прикрывая веки. Хочется провалиться сквозь землю, сделать что угодно, лишь бы этот разговор не состоялся. Я же не хотела никому говорить, доверять. Однако сердце уверенно подсказывает, что Егору можно. Он не предаст. Никому не расскажет.

— Говорить «а я тебе говорил», так понимаю, не нужно?

— Разрешаю сделать это. Чтобы мне, тупице, было не повадно. Ты оказался прав. Наутро я проснулась одна в его квартире, — с каждым произнесённым словом, на удивление, становится легче. Будто груз с плеч спадает, освобождая меня от ноши, которую тащила в одиночку.

— Мудак, — несмотря на то, что не вижу лица Воронцова, понимаю по интонации, что он зол.

— Правда, в общаге потом в комнату долбился, говорил, что какой-то друг в реанимации, поэтому он оставил меня и уехал.

— Не знаю, утешит тебя это или нет, но про друга – правда. Серёга Савич. Тоже гонщик, как раз позавчера ему череп в клубе проломили. Реально в реанимации лежит.

— Значит не врал? — распахиваю глаза, с надеждой смотря на рыжего.

— Не врал, — подтверждает уверенно.

— Ты меня осуждаешь? Считаешь одной из тех потаскушек?

— Нет, — Егорка хватает мой локоть и притягивает к себе, обнимая за плечи. — Ты – братан, Лиз. А братанов не осуждают.

— И на том спасибо, — горько ухмыльнувшись, еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься в мужскую грудь. — Мне так стыдно...

— Астахова, — друг отстраняется, слегка встряхнув меня. — Двадцать первый век на дворе, перестань. Тут нечего стыдиться. Если тебе станет легче, я вчера с девушкой был.

— Это другое, — покраснев, стараюсь не представлять сцену в красках.

— Это одно и то же. — включается психолог Егор. — Тебе должно быть наплевать на чужое мнение и моё в том числе. Не грузись.

— Обещай, что не пойдёшь к Князеву на разборки из-за того, что он-таки совратил меня?

Ответить Воронцов не успевает, не весёлый разговор перебивает подошедший Константин. Идти и помогать ему, если честно, нет сил, но я обещала и не могу слиться в последний момент.

— Везде ищу тебя, — однокурсник останавливается рядом. — Идём?

— Ага, пошли, — отстраняюсь от Егорки, бросая на него испытующий взгляд. Рыжий утвердительно кивает, без слов давая обещание, на что я облегчённо выдыхаю. — До завтра.

— Если что, на связи, — друг прикладывает ладонь к уху, имитируя сотовый телефон.

По дороге в библиотеку Костя что-то говорит, а я безучастно поддакиваю, витая в грустных мыслях. Откровенный разговор с Егором расковырял душу. Я как будто не просто ему, но и себе призналась в том, что Князев мне не безразличен. Причём давно. А совместная ночь открыла на это глаза и усилила чувства. К сожалению, не взаимные, раз он так легко и быстро нашёл замену. Я стала ещё одной «Кристиной» в списке.

В библиотеке нервно кручусь около стола вместо того, чтобы усесться. Константин в это время приносит нужные книги, из которых мы сможем найти необходимый материал.

— Вот, смотри, этих хватит? — с грохотом неряшливо кладёт стопку на поверхность — Спасибо, что согласилась, Лизок. Ты – чудо, — благодарно кладёт ладонь мне не лопатки.