Книга В плену запрета, страница 34 – Сара Адам

— Дура тупая, граблями своими чё машешь? Бабки за чехол теперь гони!

— За языком следи, — уже не выдержав, встреваю в и без того накалившуюся обстановку. Все в столовой наблюдают за происходящим.

Рома перемещает внимание на меня, подходит, становясь рядом. Смотрит сверху вниз, создавая иллюзию доминирования. Неандерталец, блин.

— И чё ты мне сделаешь? — начинает угрожать, быдловато кивая головой.

— А ты мне чё сделаешь? — вторю его манере. И без того плохое настроение начинает выплёскиваться за края.

— Да я тебя щас на этом кафеле размажу, коротышка, — фыркает, поворачиваясь к столу друзей, мол, ему смешно со мной беседу вести. Не воспринимает какую-то девку всерьёз.

— Лиз, не надо. Я отдам деньги за чехол. Скажи, сколько? — Аня пытается предотвратить катастрофу.

— Давай, размажь, я жду, — выгибаю бровь, смотря в упор на парня. Взмахом руки даю старосте понять, чтобы она стояла на месте.

Спросите, зачем я нарываюсь? Как говорила ранее, терпеть не могу несправедливость. А особенно не перевариваю «самцов» в кавычках, которые считают, что могут оскорблять девушек и угрожать им.

Подтверждая звание неандертальца, Рома вцепляется в моё предплечье, в предупреждающем жесте.

— Это всё, на что ты способен? — отшвыриваю руку от себя, как заразу. А что он думал? Испугаюсь и буду молить о пощаде? — А с себе равным зацепиться – слабо?

— Ну, овца, сама напросилась, — хватает локоть, дёргая на себя. Всё происходит очень быстро. Я не успеваю анализировать ситуацию, действую чисто на инстинктах. Вырываю руку и со всей злости толкаю парня в грудь. Не ожидав наступления, оппонент отскакивает на несколько шагов назад, а затем, назвав меня «сукой», замахивается для удара.

Сделать у него это не выходит. Зато я успеваю испугаться перспективы ходить с фингалом на лице.

— Ты чё, попутал, Алёша? — фигура Князева вырастает рядом так неожиданно и непонятно откуда, что я сама отшатываюсь в страхе. Что уж говорить про придурка Рому: побледнел, будто призрака увидел. — Это моя тёлка.

Тёлка?.. Ошарашенно выпучиваю глаза на Руслана, держащего смазливого. Что, простите?!

— Я... я не Алёша, я Рома, — трясясь, начинает оправдываться и пытаться вырваться из захвата. Татуированный плюс ко всему обхватывает его шею сзади, окончательно блокируя любое телодвижение. Прям, как мою тогда.

— Мне похер, кто ты. Извиняйся, — тон Князева жутко угрожающий. По правде становится страшно за Рому.

— Извини, Рус!.. Она дерзила, с...сама нарывалась!

Отмена. Никакой жалости к говнюку.

— Не передо мной, перед ней, — насильно разворачивает смазливого в мою сторону.

— Извини! Извини! — дрожит, как осиновый лист на ветру. — Рус, клянусь, я не знал, что это твоя тёлка. Так бы близко не подошёл!

С видом вселенский скуки и усталости от оправданий, татуированный отпускает жертву, но это на первый взгляд. Не успеваю я моргнуть, как Князев проходится кулаком по роже Ромы. В ужасе наблюдаю за развернувшейся сценой, не найдя в себе сил, что-то произнести или заступиться.

Смазливый летит на пол, из его рта брызжет ярко-красная кровь, оставляя на кафеле характерные крапинки.

— А теперь свободен, — произносит Руслан угрожающим тоном. Парень начинает отползать. Быстро, насколько это позволяет состояние, поднимается. Я порываюсь вперёд, чтобы помочь, но останавливаюсь от тяжёлой тормозящей ладони на плече.