Книга В плену запрета, страница 88 – Сара Адам

От него и от себя, потому что позволяю много лишнего.

С горечью мысленно прихожу к выводу, что мы подошли к той самой точке невозврата. С каждым разом Князев становится настойчивее и позволяет больше, а я слабею перед ним.

Рука самостоятельно опускается вниз, выполняя приказ. Если не сделаю этого, он не уйдёт. Встанет, схватит меня и силой отдерёт ладонь, а что будет дальше – одному Богу известно.

Щёки полыхают от стыда и унижения, что испытываю в это мгновение.

Больно и обидно. Чувствую себя грязной дешёвкой напоказ. Любимой куклой господина, которой он крутит и вертит, как пожелает.

Ком подкатывает к горлу вместе со слезами, застилая глаза. Не хочу плакать перед ним, но контроль над собой выше моих сил.

Вижу размытый силуэт поднимающегося гиганта с кровати. Не шелохнувшись, стою в ожидании, что он схватит меня и закончит начатое, но парень проходит мимо. От лёгкого дуновения ветерка вдыхаю уже знакомый запах его парфюма.

Ненавижу... Горячие слёзы обжигают щёки, стекая ручейком.

Услышав глухой хлопок двери, ноги перестают держать, и я обессиленно опускаюсь на пол.

Тяжело принять факт, что теперь Князев будет жить через пару комнат от нас.

Разве я смогу спать спокойно, зная, что этот псих поблизости?

А душ? Там же всё открыто!

Я в ловушке. Самой настоящей ловушке...

Что мне теперь делать?

— Лиз, извини, ещё раз. Я реально перегнул в кабинете. Не стоило говорить все те слова, — мы сидим с Егором в кофейне возле университета. Занятия закончились, вот мы, так сказать, окончательно и примиряемся.

Между прочим, от своих слов о том, что больше люблю дешёвый кофе, не отказываюсь, просто решили с Воронцовым поговорить без посторонних глаз за пределами вуза.

— Ты уже в десятый раз за сегодняшний день говоришь это. Простила, проехали. Прошу, Егор, больше не связывайся с Князевым, — смотреть на припухшее лицо друга невыносимо. Сердце кровью обливается при виде бордово-желтоватого синяка, покрывающего левый глаз и всю область вокруг него. — Чувствую себя виноватой, хотя не просила о помощи. Руслан ничегошеньки такого мне не сделал, чтобы ты волновался. Ну, за исключением того, что толкнул, — добавляю задумчиво.

Ага, как же, не сделал.

Наверное, покажусь неблагодарной или бессовестной за свои слова. Но Егора правда никто не просил лезть на рожон. Всю жизнь я справляюсь с проблемами самостоятельно и планирую продолжать в том же духе, не впутывая третьих лиц.

— Я твой друг, Лиза, и всегда буду волноваться, — Воронцов хмурится, разглядывая салфетницу на столе. — В то утро я заранее знал, что ты уехала с Князевым с гонки.

— Зачем тогда спрашивал? — непонимающе смотрю на него, отставляю кружку с горячим шоколадом и откидываюсь на спинку.

Сказанное знатно удивляет, на Егора не похоже подобное поведение. Обычно он говорит всё прямо и в лицо, не скрывает эмоции и не пытается выяснить правду хитрыми путями.

— Хотел получить ответ от тебя лично. Если бы соврала, значит слухи о вас правда, — отвечает сдержанно и сухо.

— И какой вывод ты сделал, услышав правду? — почему его вообще волнует моя личная жизнь?

Допустим, у меня с Князевым интрижка, и что дальше? Какое Егору дело? Неужели Воронцов – реально хороший друг, желающий мне добра, а я – неблагодарная свинотка? Может, он правда не хочет, чтобы я оказалась одной из тех, кого Руслан использует?