Книга По тонкому льду, страница 123 – Сара Адам

— Не смей! Вытри свои слёзы, Максимилиан. Мы не плачем по слабым душам, которые не справились со своим бременем. Они не достойны этого!

Резко вдохнув, распахиваю глаза, садясь на постели. Каждый год в эту ночь мне снится один и тот же сон, точнее, воспоминание, которое я вынужден проживать снова и снова. День, когда моя мать покончила с собой.

Будучи ребёнком, я возненавидел отца за жестоко сказанные слова. Что касается матери, в детстве и подростковом возрасте я осуждал её за то, что она выбрала лёгкий путь, оставив меня одного в этом мире. Она знала характер отца и понимала, что после её ухода я останусь один без чьей-либо поддержки и хоть капли любви и заботы.

Встаю с кровати и выхожу, чтобы не разбудить Ариелу. Часы показывают пять утра, собравшись, выезжаю на кладбище. Я приезжаю сюда два раза в год на годовщину смерти матери и отца. Долго сижу, осмысливая прожитые годы и заставляю себя простить их обоих и отпустить с миром.

С появлением жены я стал реже вспоминать о прошедших, не очень приятных, воспоминаниях жизни, стараясь вычеркнуть их и стать лучше, чем был.

Своим светом Ариела исцеляет мою давно прогнившую душу. Услышав вчера стук сердца собственного ребёнка, я ощутил такой мощный прилив озарения.

Теперь всё будет по-другому, у меня своя собственная семья, с которой я не допущу тех же ошибок, что мой отец.

Я не стану тираном, как он.

Ариела

Максимилиана нет дома с самого утра, как я проснулась. На сообщения не отвечает, так же, как и на звонки. Сегодня какой-то особенный день для него, и мысль о том, что он не хочет быть рядом со мной из-за того, что оплакивает другую женщину, разрывает меня.

Всё, за что не возьмусь, валится из рук, не получается рисовать, не могу смотреть телевизор, не могу есть и спать. Сижу, бесцельно смотря перед собой. Знаю, такое поведение и переживания вредят ребёнку, но я не могу ничего с собой поделать.

Ближе к одиннадцати ночи сдаюсь и поднимаюсь в спальню, готовясь ко сну, как обычно, делаю свою беременную рутину, натирая каждый дюйм тела маслом от растяжек, а затем выхожу в спальню, но замираю на месте, как вкопанная.

Макс сидит на постели, опустив голову на руки.

Я бы хотела пройти молча, не разговаривать с ним и вообще прогнать из спальни, что было бы из разряда фантастики, но не могу сдержаться и произношу:

— Где ты был? – раньше я не задавала таких вопросов, потому что знала – Максимилиан со своим кланом. Но сегодня, уверена, он был в другом месте, не только телом, но и мыслями.

Словно только сейчас поняв, где находится, поднимает голову смотря на меня.

— А что? – выразительно спрашивает, притягивая к себе за пояс шёлкового халата. Хочу вырваться, но не могу заставить себя это сделать.

— Ты что, пил? – по мере приближения к мужу, начинаю чувствовать лёгкий запах алкоголя. Он распускает пояс халата, откидывает в сторону его края и прижимается щекой к оголённому выпирающему животу.

— Я так люблю тебя, Ариела. Вас обоих, – хрипло шепчет опустошённым голосом. – Вы – самое дорогое, что у меня есть.

Эти слова ещё больше поселяют внутри тревогу, кого он потерял в прошлом, что сейчас боится подобной участи для меня?

— Объясни, что происходит? Что сегодня за день? Кого ты должен помнить, Максимилиан? – голос надрывается, глаза щиплет от слёз. Щетина щекочет нежную кожу, но я не отстраняюсь. Руки машинально опускаются на плечи мужа, как будто я стараюсь удержать его в таком положении насильно.