Книга Измена. Не делай мне больно, страница 3 – Каролина Шевцова

— Да нет у меня ни хрена! Думала приду, поговорим по-человечески, а вы вона как решили! - Татьяна Александровна вытерла мокрое лицо. Она тяжело дышала от волнения и духоты. Руки ее дрожали. - Виточка, милая, ну ты тоже пойми: я думаю о счастье своей дочери, ты ведь сама мать, ты должна понять меня…

— У меня нет детей.

Я встала и схватила со стола поднос с посудой. Все. Любое сочувствие к этой женщине завяло на корню. Отвернувшись от нее, я принялась с остервенением тереть чистые стаканы. За спиной раздалось бормотание:

— Даже так… тринадцать лет, а Бог детишек не послал. Так может тем более надо… того…

— Послушайте, - я резко обернулась, чтобы, наконец, высказать все хамке в лицо, но не успела.

Входная дверь распахнулась, и из-за гигантского букета показался мой муж.

— Саша! - вырвалось у меня против воли.

Я хотела кинуться мужу на шею, зарыться в меховом вороте лётной куртки и спрятаться от всех бед, как раньше.

Но вместо этого замерла каменным изваянием. Смотрела прямо, стараясь найти что-то новое, что-то гнилое и подлое в любимом человеке.

Нет.

Карие глаза смеялись по-доброму, как и прежде:

— Викуш, ты ж говорила, без гостей? Здрасте, - это уже своей несостоявшейся теще. Та сидела, не шевелясь, и даже не кивнула в ответ, - а, в общем, и хорошо. Я тоже не один пришел, Вик, не сердись, у Серого жрать нечего, а доставка уже не работает, вот я его к себе затащил. Сереж, ну ты скоро там?

Сразу за мужем показался его друг и начальник, Сергей Фридман.

— Витаминка, я на десять мину. С годовщиной вас, кстати.

— Проходи, Сережа, нам как раз понятые нужны, - и я кивнула в сторону стола, за которым сидела Татьяна Александровна. Сейчас она выглядела не так воинственно.

Саша, все это время стоявший на пороге, наконец, отмер:

— Цветы в вазу поставишь? Нет? Ну и хрен с ними, пускай вянут, я тебе новые куплю. Тогда представь меня нашей гостье.

— С радостью. Знакомься, Саша, это твоя теща.

— Моя кто? - Улыбка сползла с лица мужа.

— Мама Жанны, милый, твоей любовницы с которой ты уже год. Ты ее очень любишь, в отличие от своей предыдущей стюардессы, и даже хочешь жениться. – И уже в сторону: - Сереж, есть борщ вчерашний. Греть?

— Ко-ко-конечно, греть. Обожаю тво-твой борщ.

Когда Сережа нервничал, он начинал заикаться. Его это не портило, даже наоборот, и за годы дружбы, я перестала замечать эту его особенность. Тем более, что Фридман обладал удивительно спокойным характером и контролировал свои эмоции.

Всегда, но не сейчас.

— Так что, Саша, расскажешь нам, про большую и чистую любовь? - мой голос хрипел, будто я плакала.

Чтобы хоть как-то занять руки, я снова схватилась за бокал. Тот оказался отполирован до блеска. Кажется, этот хрусталь нам дарили на свадьбу.

Тогда я считала себя самой счастливой, а сейчас хотела умереть. Чертовы бокалы!

— Так что вы все молчите?! – Я кинула хрусталь обратно в раковину. Кухню наполнил звон разбившейся посуды.

Саша прошелся вперед и назад. Он спокойно опустился на стул, прямо напротив притихшей Татьяны Александровны.

Она смотрела на мужа, не мигая, как кролик на удава.

— Теща говоришь? - от тона его голоса я вздрогнула, - мама Жанны? Стюардессе? Моей любовницы? На которой я хочу жениться? На стюардессе по имени Жанна?