Книга Измена. Не делай мне больно, страница 82 – Каролина Шевцова

— Все же будет хорошо? Ты меня не оставишь?

— Все будет хорошо, - я ответила только на первый вопрос, - Саш, давай я тебе перестелю в спальне, тебе нужно поспать.

Глаза Кораблева вспыхнули мягким светом. Он сложил мою руку в кулак и осторожно поцеловал костяшки пальцев.

— У нас все наладится, милая. Я обещаю.

В ответ я только еще крепче обняла мужа, прежде чем отпустить. Навсегда отпустить.

Как иронично. Женщина может мучиться, посвятить себя одному лишь ему, ломаться и любить всю жизнь, а в среду вдруг перестать. Сегодня как раз среда…

Первым делом я достала из грязи Сашину Фуражку. Отряхнула с кокарды бурый снег, поправила козырёк, попутно вытирая с него капли и убрала все в пакет.

За годы службы женой летчика я сроднилась с Сашиной фуражкой и теперь стыдилась того, что он выкинул ее на улицу.

Нельзя так с теми, кто был с тобой до конца. Ни с людьми, ни с вещами.

Я успела добежать до остановки, когда мне позвонили. На дисплее высветилось Настино имя.

— Анализы отличные, тебя хоть в космос отправляй, - прощебетала она. Как-то слишком радостно и натужно.

— Ты позвонила за этим?

— Не совсем. – Савранская взяла паузу, чтобы подобрать нужное слово. Непривычная для нее ситуация, подруга всегда знала что сказать. – Слушай, как там с Сашей?

— Я ему ничего не сказала, если ты об этом.

— Ну и хорошо, - слышу глубокий вздох, - может и не надо.

— Может и не надо. Насть, тут автобус идет…

— Сегодня приходила в консультацию твоя Жанна, она беременна.

Мы сказали это почти одновременно. То есть начали говорить вместе, но закончила одна Настя, пока я стояла оглушенная новостями.

Жанна. Любовница моего мужа. Беременна.

Сердце учащенно стучало, билось о ребра как птица о прутья клетки. Быстрее. Наружу, на свободу, куда-нибудь, где не так душно.

— Вик, не молчи, пожалуйста, - раздался жалобный голос. И не дождавшись ответа, Настя добавила: - что ты там делаешь?

— Снег ковыряю.

Я не соврала и даже не сошла с ума. Просто стучала носком ботинка по снежной глыбе и смотрела, как та крошится на куски.

— Мне приехать? Где ты сейчас?

— Не надо. Да и зачем, - прошептала я.

И правда. Мне никого не хотелось видеть. Мне ни с кем не хотелось говорить. И даже новость, которая еще месяц назад могла придавить плитой, а скажи мне об этом еще раньше, то вообще убить, сейчас… не вызывала ничего. Кроме чувства брезгливости.

Врать любимым неправильно. Заводить детей на стороне неправильно. Изменять неправильно. И вот тут мы с Кораблевым виноваты оба.

— Это его ребенок?

— Не знаю, по срокам… ну они как раз в этот период терлись.

— Он о нем в курсе?

— Да я тебе бабка Ванга или кто? - взорвалась Савранская. Она в отличие от меня испытывала хоть какие-то эмоции.

— Насть, не злись, я просто не понимаю пока, как реагировать. Она… черт, я даже не знаю, что спросить.

— Подождите за дверью, пожалуйста, - крикнула подруга в сторону. Я едва расслышала возмущение на другом конце линии, видимо Настя вела прием и позвонила мне, не дожидаясь перерыва. – Не знаешь, тогда молчи. Говорить я буду. В общем, пришла эта Жанна, зареванная, страшная, ну караул, короче. Сказала, что забеременела, а муж вроде как против, не верит, что это его ребенок. Узнавала, как там правильно сделать ДНК, а потом… потом расплакалась и попросила записать ее на аборт. Так и сказала, на аборт запишите! Как на маникюр, блядь! Совсем уже эти бабы ополоумели!