Книга Цветение кувшинок, страница 20 – Мари-Кристин Шартье

Вот только встретив Эрика, я совершенно пересмотрел свое представление об успешном человеке. Он пришел на презентацию, которую я устраивал в Квебеке, на моей старой работе. Это было начало раскрутки альбома Сэма, моего любимого артиста. Того же, на которого я так усердно работаю еще и сегодня. Тогда у меня не было практически никакого бюджета, но я верил в его потенциал и приложил все силы, чтобы вечер получился безупречным.

Надо сказать, что Сэм – это package deal^[12]. Он гитарист с великолепным голосом и сам пишет потрясающие песни, которые идут от сердца, – такие тексты как будто несут в себе бремя всего мира, но сами не тяжелы. Это хорошо дистиллированная боль. Вдобавок, что скрывать, парень красив как бог. Кстати, за несколько дней до презентации я показал фотографии Сэма Кам:

— Вот он, парень, которого я представляю. Хорошо смотрится, а?

Она кивнула и заметила:

– Panty dropper.

— Кто?

— Panty dropper. Это выражение означает «замануха для трусиков». Типа.

— Ты знаешь, что очень трудно принимать тебя всерьез, когда ты говоришь такие вещи?

Она прыснула.

— Я знаю, но правда похоже.

— Ладно, ладно, – улыбнулся я.

Кам взяла мой телефон и прокрутила другие фотографии.

— Да, решительно, замануха для трусиков, – заключила она. – Ням.

«Ням» было, пожалуй, лишним и слегка подпортило мне настроение. Я запротестовал:

— Слушай, могла бы хоть меня постесняться.

— Не волнуйся, мои трусики все твои.

Она поцеловала меня, и я забыл о ревности. В те времена все было проще.

Но я увлекся воспоминаниями. Короче, на той презентации, что дала толчок карьере Сэма, я познакомился с Эриком. Вечер подходил к концу, я сидел в баре, наслаждаясь успехом теперь, когда напряжение спало. Краем глаза наблюдал, как Сэм строит своих будущих фанаток, когда ко мне подсел какой-то мужчина. Широкоплечий, в шикарном темно-синем блейзере, который мог бы показаться неуместным там, где мы находились, но он был как-то естественно представителен, и это работало. Его волосы с проседью были коротко подстрижены над ушами и длиннее сзади, эта молодежная стрижка ему шла, несмотря на его сорок с лишним. Он предложил мне выпить, я согласился, хотя еще не допил свой стакан. В конце концов, было что праздновать. Официант поставил передо мной виски, и я его понюхал. Это была не дешевка.

Я не знал Эрика, хотя должен был: он уже считался величиной в своей области. Но я никогда не стремился узнать, кто те лица с афиш, что заправляют пиаром в Квебеке. Тихо делал свое дело в своем углу, и мне этого хватало.

— Прекрасная презентация. Браво.

— Спасибо, дружище, – ответил я.

Да-да, я обратился к моему будущему боссу, вдобавок миллионеру, «дружище». По крайней мере не «бро». Хотя и это бы ляпнул после еще двух-трех стаканов.

Эрик улыбнулся, больше ничего не сказав. Я посмотрел на его белоснежные зубы и подумал, что его дантист должен гордиться. Несколько минут мы пили молча, он повернул свой табурет так, чтобы рассмотреть зал, освещение, убранство. Казалось, Эрик погружен в глубокий анализ. Наконец он произнес:

— Мне нравится, что ты здесь сделал. К тому же ты был ограничен в средствах.

— Спасибо, – повторил я, не зная, что еще сказать.

— Это все-таки опровергает миф о том, что нужны большие деньги, чтобы организовать успешную раскрутку.