Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 132 – Катриона Силви

— Наверное… будущее меня не очень-то радует.

— Иногда оно может казаться оторванным от действительности. Знаете, что мне помогало в таких случаях? – Она провела в воздухе дугу, словно открывала перед собой дверцу. – Я представляла, как прихожу сама к себе из будущего, чтобы рассказать, какой я стала.

Джо едва-едва сдержал смех. Он вообразил, как поэт Джозефа Грин проходит через кротовину – самодовольная улыбка, сборник «Предначертано судьбой» в руке, – и его замутило.

— А если мне не понравится мое будущее «я»?

— Тогда это верный признак того, что вы ступили не на тот путь. – Она так громко хлопнула в ладоши, что он вздрогнул. – Значит, найдите новый! В этом-то вся и штука! Наше будущее – не что иное, как сумма текущих мгновений.

Идея привела Джо в ужас. Подойти к Джозефу Грину, прославленному поэту, и сказать прямо в лицо, что решил им не становиться. Решил пойти другим путем.

— А если новое будущее будет не столь впечатляющим?

— Подумаешь! – фыркнула она.

— Вам легко рассуждать. Вашим будущим была профессура в Кембридже.

— А знаете, почему я играю на сузафоне? – Доктор Льюис бросила на подопечного лукавый взгляд.

Что за бред, сузафон-то здесь при чем? Джо в отчаянии уставился на металлические витки музыкального инструмента.

— Потому что это символ бесконечности?

— А вот и нет! Потому что это весело. Он очень громкий, он нелепый, и играть на нем – значит чувствовать, что тебя обнимает сама музыка. Мне это приносит счастье. – Она поднялась на ноги, давая понять, что консультация закончена. – Вам двадцать один год, Джо. Ищите то, что приносит вам счастье. Куда бы это вас ни привело, не прогадаете.

Джо вышел на лестницу и спустился во двор. Весенний ветерок трепал его волосы, гулял в траве, оставляя за собой непредсказуемые узоры. Джо думал о судьбе и желании, о пропасти, лежащей между жизнью и произведением искусства. Думал о том, каким хотел бы видеть свое будущее «я».

Он поднялся в свою комнату и полез под кровать за книгой. В последний раз пролистал ее. Вступление, где жизнь стала искаженной картинкой, увиденной сверху вниз, и в результате превратилась в абстрактную идею. Стихи, которые теперь казались отстраненными и холодными, словно тексты, предложенные на экзамене, который он провалил и забыл. Джо сунул сборник во внутренний карман пиджака и отправился на поиски Дианы.

* * *

Джо постучал, но Дианы дома не оказалось. Он уселся и стал ждать. Поднял голову и посмотрел на рисунок Эфуа: иссиня-черное море неопределенности, прорезанное золотыми дорожками. Раньше он думал, что одна из дорожек предназначена для него. А когда Джо понял, что сбился с пути, он бросился к той тропке, которая была ближе всего. К самой короткой, что вела в том же направлении. Но ведь на самом деле ни одна из дорожек не подписана его именем. Да и не разглядеть дорогу целиком, пока не пройдешь ее до конца. Так и должно быть: не быстрая перемотка событий, чтобы скорее добраться до финиша, а многообещающее странствование, где шаг за шагом, порой сбиваясь с пути, движешься к цели.

— Джозеф! Что ты здесь делаешь?

Джо поднялся. На верхней ступеньке лестницы стояла Диана. Она только что вернулась после выступления: сквозь безупречный грим пробивается румянец, веки густо подведены черным, а глаза – бездонные.