Книга Моя нелюбимая, страница 98 – Татьяна Дин

Натан накрыл ее кисть рукою, потом поднес к губам и поцеловал в центр ладошки.

— Моя Эмили, – с чувством произнес он и ещё раз чмокнул в то же самое место, а затем, как бы между прочим, заметил. – А ты не хотела мне верить. Я же сразу сказал, что мы созданы друг для друга.

Эмили вылупила на него глаза.

— Это что, упрек?

Натан хитро улыбнулся, откинулся на спинку сидения, притянул ее к себе и нежно поцеловал в щеку.

— Нет, дорогая, это констатация факта. Но я очень рад, что в итоге ты всё поняла и приняла правильное решение.

Эмили немного раздражал его самоуверенный тон. Она уже совсем забыла, что вышла замуж за Натана. Натана!

— А вот я тоже несказанно рада, что ты все таки прозрел и осознал, какое сокровище находилось рядом с тобой столько лет.

Эмили почувствовала как Натан напрягся. Но уже через мгновение его пальцы коснулись ее подбородка. Он приподнял его так, чтобы ее лицо оказалось в непосредственной близости от его лица, а его губы почти касались ее губ.

— Вот в чем я совершенно точно уверен, дорогая моя Эмили, что скучно нам с тобой никогда не будет, – и издав смешок, поцеловал ее.

Эмили хмыкнула, но при этом с большой готовностью ответила на поцелуй. А потом с такой же готовностью, оказавшись с ним в постели, отзывалась на все его прикосновения к самым чувственным местам, когда лежала под ним полностью обнаженной, кусая губы и издавая стоны от удовольствия. Боли, о которой по секрету предупредили ее все сестры и даже мать, почти не было. Натан довел ее до такого состояния, что она испытала неведомое до той поры наслаждение. Эйфорию. Блаженство. И в ту минуту она все таки должна была признать: Натан оказался прав – они созданы друг для друга!

*

Спустя три месяца было принято решение вернуться в деревню. Стоило уже предстать перед соседями в качестве четы Коулман. Эмили нервничала, когда ехала в родные края. Она боялась, что их не примет местное общество. Но после первого приема у родителей все её опасения развеялись. Никто не отказался принять приглашение в дом семьи Фейн и с радостью приветствовали мистера и миссис Коулман, не забывая пожелать им счастья. Но помимо соседей Эмили думала о Джоне. Ведь она была перед ним очень виновата и должна была попытаться загладить свою вину.

На третий день пребывания в деревне Эмили отправилась в Приход. Натан предложил отвезти ее на коляске, но она отказалась, сказав, что ей нужно подготовиться ко встречи с Джоном, а для этого необходимо пройтись одной и немного подумать. Натан не стал возражать и понимающе кивнул головой.

Взяв со стола обернутый бумагой и обвязанный белой лентой подарок, Эмили отправилась по тропинке прямиком к Церкви. Она надеялась, что Джон был там и, что увидев ее, не откажется выслушать сбежавшую невесту.

Весь путь от дома и до Прихода ее щеки пылали от стыда. Как же ей было неловко от того, что она натворила. Эмили много раз повторяла про себя, что скажет ему, когда они встретятся. Она ступила во двор Церкви и направилась к дверям, которые были открыты. Перед тем как войти внутрь, остановилась, сделала глубокий вдох, переложила подарок из одной руки в другую и решительно подняла голову. Всё! Обратного пути больше нет! Она должна исправить то, что сама натворила!

Эмили вошла в здание и сразу же огляделась. Внутри царила не только прохлада, но и тишина. Она позвала Джона, но никто так и не отозвался. Судя по всему, его здесь не было. И тут она вспомнила про библиотеку. Быстро покинув Церковь, обогнула здание и направилась к хорошо знакомому строению. Двери библиотеки тоже оказались открыты. Она подошла к входу и заглянула внутрь. Ну конечно, Джон был именно там! Эмили уже сделала к нему шаг, как боковым зрением справа от себя заметила какое-то движение. Повернув голову, увидела старшую из сестер Дэвис. Та стояла у стеллажа и смотрела то на бумагу в руках, то на книги.