Книга Ничуть не влюблены, страница 125 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Я смотрю на нее; она качает головой, предупреждая без слов. Я снова смотрю на маму, она явно нервничает.

— Прости. Просто прошло… Я просто за тебя волнуюсь.

Мама улыбается:

— Я знаю. Все хорошо. Вообще Логан надеялся приехать сегодня. Познакомиться с вами обоими. Но в последний момент его вызвали на срочный случай. – Она делает паузу. – Это сорокавосьмилетний хирург-травматолог, которого я знаю пятнадцать лет.

— О! Ну миленько.

Я точно не знаю, что еще сказать, и Харлоу приходит мне на помощь:

— Похоже, что он просто чудо, Анна. Надеюсь, у нас скоро будет шанс с ним познакомиться.

— Я тоже надеюсь, – отвечает мама.

— Нам уже пора, – с неохотой говорю я. От следующей цели нашей поездки я предчувствую недоброе, мягко говоря. – Уже почти четыре.

Мама кивает:

— Не забудьте пирог. Увидимся вечером. – Она встает и начинает убирать посуду.

— Давайте я помогу, – говорит Харлоу, тоже вставая.

— Нет-нет, – отзывается мама. – Вы езжайте. Серьезно.

— Ладно, – отвечает Харлоу. В ее голосе слышна тревожность, и я думаю, не сомневается ли она тоже в том, что будет в следующие несколько часов.

Мы берем куртки и пирог и выходим на улицу. Дождь прекратился, но небо все еще затянуто тучами.

— У моей мамы появился парень, – говорю я, когда мы садимся в мамину машину. Харлоу ставит пирог себе на колени. – Странно, да?

— По-моему, это здорово, – отвечает она. – Она вроде бы счастлива.

— Да, это точно, – признаю я. – Он хирург. Как думаешь, это значит, что он полный дундук?

— Я думаю, твоя мама отлично разбирается в людях.

— Это спорно, – подчеркиваю я.

— Я ей нравлюсь.

Я смеюсь:

— И правда.

Поездка от дома моей мамы до Гаррисонов занимает меньше десяти минут. В Клермонте полно тихих извилистых улочек, которые сейчас пусты. Почти все уже доехали до мест, где будут отмечать День благодарения.

Я паркуюсь на улице напротив дома Гаррисонов.

Для места, хранящего столько плохих воспоминаний, этот кирпичный дом просто прекрасен. Гордо выделяется на фоне вашингтонской осени.

Харлоу неуверенно смотрит на меня, когда мы выходим из машины. Я слишком погружен в свои мысли, чтобы ободряюще ей улыбаться. Я на грани. Меньше нервничал, когда в прошлом месяце впервые играл в профессиональном матче. Надеюсь, этот обед будет настолько же успешным. Хотя я в этом не уверен. Мне куда удобнее быть хоккеистом, чем я когда-либо буду сыном Хью Гаррисона.

Коврик перед дверью не тот, что я видел в прошлый раз. На жестких коричневых волокнах изображены не подсолнухи, а рассыпанные разноцветные листья.

— Ты готов? – спрашивает Харлоу.

— Как никогда, – отвечаю я.

Харлоу открывает рот, и в то же время распахивается дверь.

— О! Привет.

Я отворачиваюсь от Харлоу и смотрю на своего сводного брата. Лэндон стоит в дверях, все еще держась за ручку. Я рад, что Харлоу выбрала для меня одежду, а то треники, в которых я летел, точно бы выделились рядом с его слаксами и рубашкой.

— Привет, Лэндон, – весело говорит Харлоу. Шагает к нему и обнимает. Он отвечает на объятие, все это время выдерживая мой взгляд.

Я выдыхаю. В итоге надо будет хоть что-нибудь ему сказать.

— Лэндон.

— Конор, – отвечает он.

— Ты уходишь? – спрашивает Харлоу.

— А, да. Мама забыла купить клюкву. Мэл еще не приехала, так что постараюсь обернуться побыстрее. Вы рано.