Книга Ничуть не влюблены, страница 23 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Заблудился, Харт? Это бассейн. Замерзшая вода – по соседству, на катке.

Конор не отвечает на мое раздражение тем же.

— Не знал, что ты плаваешь.

— Я двадцать книг могу написать о том, что ты обо мне не знаешь, – едко отвечаю я. – Твое незнание моих ежедневных упражнений не настолько удивительно.

— Ежедневных?

Похоже, он впечатлен. От кого другого посчитала бы это за комплимент.

— Это значит «каждый день».

— Спасибо. А то пришлось бы пару минут искать это определение в телефоне.

Я фыркаю, пытаясь пройти мимо.

— Твоя подруга хреново умеет врать.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, – высокомерно говорю я.

— Да ну? И где же ты… была, когда я заглянул к вам утром?

Он усмехается, и из моей головы пропадают все мысли.

Я никогда не видела Конора Харта с иным выражением на бесяче красивом лице, кроме хмурого. Веселье преображает уже впечатляющие черты, смягчая резкий разлет бровей и волевой подбородок.

Я заставляю мозг сосредоточиться. Понятия не имею, что сказала ему Ева, а шансы верно угадать просто минимальны.

Но я все равно пытаюсь, лишь бы ничего не признавать.

— Ходила за пончиками.

Усмешка Конора ширится.

— А не в библиотеку книгу возвращать?

«Ева, серьезно?! Первым делом в воскресенье?» Конор прав. Ева совсем не умеет врать. Сказать, что я вылезла из окна, было бы правдоподобнее. Пусть даже мне двадцать два и я не живу с родителями.

— Я не хотела с тобой говорить. Подумала, что ты с этим согласишься, – недвусмысленно заявляю я.

Наша дорога неприязни – двухполосная.

Похоже, Конор превратил ее в однополосную без предупреждения.

— Раз ты не дала мне шанса с утра, я сейчас соглашаюсь тренировать тебя на марафон в сорок два километра, – говорит он мне.

Несмотря на шок, я умудряюсь сказать:

— Не стоит.

— Нашла кого-то еще, кто возьмет новичка?

На этот раз в его словах слышится насмешка.

— Ты отказался. Довольно грубо, смею добавить.

— Я просто сказал «нет».

— Дело не в том, что ты сказал. А в том – как, – парирую я.

— Не так уж это было удивительно. Ведь ты… это ты.

Я сжимаю губы.

— Брось, вот честно, ты же не утверждаешь, что это не повлияло на то, каким ты меня видишь.

— Нет, определенно повлияло.

— Так зачем ты вообще меня спросила?

— Мы уже говорили об этом вчера, – отвечаю я. – Это все Эйдан.

— Брехня. Почему на самом деле? – требует он.

— Может, я хотела проверить: вдруг ты лучше, чем я думала, – огрызаюсь я.

— Не лучше.

Я делаю паузу, чтобы изучить Конора – по-настоящему – впервые с тех пор, как он объявился передо мной, как какой-нибудь Хартик из коробочки. Я хорошо знаю свои недостатки и понимаю, что признавать их куда тяжелее, чем отрицать. Во мне зарождается искра любопытства. Не в первый раз, когда заходит речь о Коноре, но сильнее, чем обычно. Я тушу ее быстрее, чем потушили бы бассейн, из которого я только что вышла.

— Рада, что мы на одной волне.

Я намереваюсь пройти мимо него.

— Господи боже, – бормочет Конор себе под нос. – Слушай, я знаю, что был, типа, козлом, ясно?

И снова шок. Хотя я фыркаю на слове «типа».

— Дай мне хотя бы убедиться, что ты хоть немного знаешь, что делаешь. Ведь я теперь в курсе, что ты не совсем не спортивная, – продолжает он, кивая на бассейн за моей спиной. – Пусть даже это плавание.

— Что не так с плаванием? – протестую я.