Книга Ничуть не влюблены, страница 63 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Пипец.

— Ты течешь, – говорю я, стягивая с нее джинсы.

— Потому что я думала о том, чтобы сделать это, последние несколько часов, – отвечает Харлоу, отбрасывая свои джинсы, а потом задирает подол моей рубашки, чтобы стянуть ее через голову. Мой член увеличивается еще сильнее, как от признания того, что она фантазировала обо мне, так и от того, как она неприкрыто рассматривает мою обнаженную грудь.

Харлоу целует меня снова, пока ее ладонь скользит к поясу моих джинсов. Расстегнутый ремень, звук молнии, и ее ладонь находит мой член. К своему стыду, я близок к тому, чтобы кончить от одного прикосновения. Не припоминаю, когда в последний раз так заводился. Не знаю, заводился ли я настолько вообще когда-нибудь. У меня едва хватает рассудка выудить из кармана презерватив, прежде чем мои джинсы падают к щиколоткам и я отбрасываю их в сторону.

Харлоу все еще ласкает меня, и в мозгу не остается крови. Вся приливает вниз.

— Ну конечно же, блин, ты большой хрен с большим хреном, – бормочет она, пока ее рука скользит вверх-вниз по моему члену. В этой комбинации «оскорбление – комплимент» нет издевки. Совсем недавно Харлоу вполне всерьез назвала бы меня хреном.

Я ухмыляюсь и поднимаю ее на стиральную машину. Она и так высокая, но сейчас находится на идеальной высоте.

Освещение здесь очень приглушенное. Я вижу все, но свет идет через мутное стекло, и это похоже на эффект от пыльной кинопленки. Мне приходится сосредоточиться, чтобы что-то рассмотреть. А я сосредоточен только на ней.

Харлоу наклоняется вперед, пока я надеваю презерватив, и проводит волосами по моей груди. Внезапно стиральная машина, к которой я прижимаюсь, – на которой сидит Харлоу, – начинает вибрировать.

Харлоу прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня. Никто из нас не говорит ни слова, когда звук вращающейся одежды заполняет маленькую комнатку. Я тянусь к Харлоу, кладу руки ей на талию и размещаю ее так, как мне нужно. Потом дразню. Задействую язык, губы, пальцы и член. Прикасаюсь ко всем частям ее тела, кроме той точки, к которой она хочет.

Наградой мне – ее дыхание. Ее стоны. Ее проклятия. Наконец, угрозы.

— Харт, клянусь, если ты не…

Я вхожу в нее.

Харлоу вскрикивает так громко, что в дверь бы начали стучать, если бы она не включила стиральную машинку. Как только я оказываюсь внутри нее, я теряю всякую мотивацию двигаться медленно. Я чувствовал, что так будет, и это главная причина, по которой я тянул до сих пор.

Харлоу обхватывает меня ногами, которыми много часов – в целом все те часы, которые я с ней проводил, – я восхищался, и я оказываюсь в том самом месте, где хотел. Я двигаю бедрами снова и снова, чувствуя, как она принимает напор и двигается мне навстречу. Между нашими телами скапливается пот, ведь в этой комнатушке совершенно нет вентиляции. В комнатушке, где я почти не проводил время, и я знаю, что больше никогда не смогу войти сюда, не думая, каково мне было внутри Харлоу Хейз.

Я смотрю на нее сверху вниз, запоминая хищное выражение на ее лице. Изучая водопад рыжих волос, разметавшийся по белому металлу стиральной машинки, на которую она откидывается. Разглядывая ямки и изгибы, которые я наверняка увижу, когда она появится на треке в своем чудовищном дождевике. Позволяя ее стонам отпечататься в моем мозгу, когда я напрягаю бедра и вхожу еще глубже.