Книга Ничуть не влюблены, страница 87 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Я в первый раз вижу, как здесь выступает группа. В старших классах мы пробирались сюда, чтобы проверить фальшивые документы. Я мало что жду от музыки и, наверное, поэтому приятно удивлен звуком, льющимся из колонок. Но я уверен, что по большей части это из-за рыжей девушки рядом со мной.

У певицы хрипловатый низкий голос, отлично подходящий к темной, простой атмосфере бара. На ней шляпа в стиле федоры, судя по всему фетровая, и хлопчатое платье – именно такое я бы и представлял на инди-фолк-певице. Я бросаю взгляд на Харлоу. Она широко улыбается, смотря на сцену, голова запрокинута от удовольствия. Рыжие пряди покачиваются из стороны в сторону, когда она двигается в такт музыке.

Я смотрю на нее.

Я всегда знал, что Харлоу хорошенькая. Слышал, как парни в кампусе болтают о «рыжей красотке». Ценил ее внешность, даже когда не хотел.

Какое-то время назад я признался себе, что она меня привлекает. Наша встреча в прачечной останется для меня одним из самых горячих сексуальных опытов в жизни.

Сейчас она воспринимается по-другому. Может, потому, что мы окружены незнакомцами и это усиливает нашу близость. Может, потому, что мне не просто нравится Харлоу, а я люблю быть рядом с ней. Может, потому, что она сейчас могла быть где угодно – в доме, который делит с Гаррисонами, на вечеринке с Лэндоном, встречаться с другим парнем, – а вместо этого она здесь со мной.

Харлоу оглядывается.

— Разве они не потрясающие? – кричит она мне. Ее щеки разрумянились, а глаза сияют.

— Да, они такие, – отвечаю я, улыбаясь ей.

Она улыбается в ответ, прежде чем снова отвернуться к сцене. Я продолжаю ее изучать.

Несколько песен спустя она снова ловит мой взгляд.

— Почему ты не танцуешь?

— Думаю, ты отлично справляешься за нас обоих, – отвечаю я.

Харлоу показывает мне язык.

— Не будь таким.

— Каким? Тем, кто понятия не имеет, как танцевать под эту музыку? Потому что да, я такой.

Харлоу смеется, потом поворачивается так, чтобы оказаться передо мной. Ее задница равняется с моим пахом, и я больше не думаю о танцах, это уж точно. Она откидывает голову так, что утыкается мне в подбородок, и я кладу его ей на макушку. От нее пахнет цитрусом и имбирем, и я думаю, что это от «Московского мула», который она держит в руке.

— Спасибо, что привел меня сюда, Харт.

Харлоу устроилась прямо передо мной, и у меня до крайности неудобный стояк. Но, глядя на ее счастливое лицо, я не думаю о сексе.

Я думаю о том, как приятно, когда она так смотрит на меня.

— Погоди! – окликает меня Харлоу, когда мы выходим из бара два часа спустя.

— Что?

— У них есть постеры!

Я фыркаю:

— Для чего?

— На стенку повесить, тупица. Я хочу один. Сейчас вернусь.

Она убегает и возвращается через пару минут, сжимая в руках прямоугольный лист глянцевой бумаги.

— Круто ведь, правда? – спрашивает она, показывая постер.

Это принт под акварель, изображающий контуры Сиэтла и название группы под ним печатными буквами. Для картинки на стену неплохо. Не уверен, стоит ли это звездочек, сияющих в глазах Харлоу, но это хотя бы не фото с бой-бендом.

— Да, конечно. Круто, – соглашаюсь я.

Харлоу закатывает глаза:

— Ну мне нравится.

— Я не говорил, что мне нет, – возражаю я, когда мы двигаемся к выходу.

— Ага, твое лицо было очень убедительным, – язвит она. – Тебе нравятся только постеры с хоккеистами или голыми женщинами?