Книга Укради меня, страница 33 – Ольга Мурашова

Воспоминания не мешали мне продолжать уничтожать улики. В сумку отправились тетрадь, колода карт, сигареты, зажигалка, телефон, так неосмотрительно оставленный заряжаться в комнате, ручки, которыми мы писали. Основную часть вещей я собрала ещё вчера и много времени это не заняло. Завтрак придётся соображать себе уже на вокзале.

Всё, пора идти. Дверь в спальню приоткрыта. Ладно, как прощальный подарок – ещё одну минуту, ровно на одну минуту я загляну в дверь. Стрелка часов на стене побежала отсчитывать секунды.

Первые лучи солнца уже позволяли мне видеть его бронзовое тело, едва прикрытое ворохом смятой простыни. Он лежал на животе, и мой взгляд торопливо заскользил вдоль длинных рельефных ног, затем по широкой спине и шее, на треть закрытой вьющимися золотыми локонами – я снова украла его, на одну ночь, всего одну, но это всё было моим. А теперь пора вернуть ворованное, откуда взяла.

Ты прекрасен, сказала я одними губами. Я люблю тебя. И прощай.

На вокзале, в ожидании поезда, который увезёт меня в другой город с аэропортом, я избавилась от банки с окурками, выкинув её в мусорный бак. Банка, словно прощаясь со мной, загрохотала по железным стенкам почти пустого бака и мне тут же снова захотелось закурить. И снова у меня нет причины, чтобы отказать себе, подумала я, зажав сигарету губами, ещё помнившими его кожу на ощупь. И только услышав щелчок зажигалки, я поняла, что оставила в доме книгу. Вот и прокол.

Впрочем, наплевать. Уже наплевать. Если он сдержит слово, и если не сдержит – в обоих случаях книга уже ничего не добавит ни к одному из раскладов.

Я могла бы уехать в Питер и поездом – так было бы гораздо экономнее, но остаться более чем на сутки наедине со своими мыслями означало на подъезде к Питеру окончательно поехать кукухой. Нет, чем быстрее я доберусь, тем лучше.

Мое Приключение, наконец, закончилось.

В Питер пришла промозглая весна, давшая, наконец, первую передышку после очень тяжёлой, длинной и почти невыносимой зимы. Первые морозы ударили ещё в октябре, и до конца апреля снег совершенно не собирался сходить. Но в последнюю его неделю солнце наконец-то победило, и в город вернулись хотя бы какие-то краски после почти полугода непрерывной серости. Да и я не могу сказать, что с тех пор, как я в сентябре вернулась в город, моя жизнь была как-то очень насыщена событиями. Все вернулось в свою колею. Почти вернулось.

Слово, данное Эрику, я сдержала и на моей лопатке появилась ещё одна деталь в запутанном узоре. Дата, разумеется, в этот раз не имела отношения к матчу. Зато боли от машинки я больше не боялась – я уже знала, что бывает и больнее. Когда мне предложили анестезию, я сознательно отказалась – мол, бейте так. Сосредоточившись на боли снаружи, я немного отвлеклась от той, что была внутри.

С девчонками мы помирились. Уж не знаю, что думали они, но я не была на них в обиде, даже наоборот – в чём-то благодарна. Всё-таки они сильно поспособствовали исполнению моих желаний, а уж то, что желания сбылись так, что лучше бы не сбывались – не их вина. Желать чего угодно я впредь буду предельно аккуратно. И уж совершенно точно я не хотела просрать нашу дружбу – мы потихоньку входили в возраст, когда завести новых друзей становится всё проблематичнее, а от этих я уже хотя бы знала, чего ожидать.