Книга Укради меня, страница 58 – Ольга Мурашова

За время полета я успела издёргать себя почти до паники, ведь заняться в самолёте было решительно нечем, и я первый раз столько времени просидела наедине со своими мыслями. Стюардесса пару раз спрашивала, хорошо ли я себя чувствую, и пыталась успокоить – она-то думала, что я боюсь летать, и я не разубеждала её в этом. Но в тот момент мне казалось, что успешное приземление воздушного корабля для меня будет хуже неуспешного.

В конце концов я решила – пусть этот танк докатится до финала по инерции, раз уж разогнался, а дальше будь что будет. Сил бояться у меня больше не было. Организм вырубился, как только моя голова коснулась накрахмаленной гостиничной наволочки.

И вот, наконец, ясным октябрьским полуднем я стояла на узкой улочке перед небольшой книжной лавкой. Сквозь витрину мне было видно склонённую над столом голову, стриженую по-военному коротко. Мне снова нужно было только открыть дверь.

Но я снова медлю. Наблюдаю и прислушиваюсь к себе.

Он похудел. Когда он поднял голову, глядя на кого-то рядом с ним, я увидела, что лицо его лишилось привычного загара, и периодически расцветающий на его щеках румянец на контрасте с бледной кожей казался ярче, чем я помнила. Сам же он словно немного… выцвел, окружавшее его раньше золотое сияние совсем потускнело. Вместо спортивной одежды на нём был аккуратный шерстяной костюм, которые он раньше носил только на тусовки, а рубашка была целомудренно застёгнута до самого воротника, в отличие от хранившихся в моей памяти старых фотографий, где он всегда расстёгивал на одну пуговицу больше, чем диктовали правила приличия. Между бровями залегла глубокая морщинка, из-за чего он выглядел даже более отстранённым, чем раньше.

Моё сердце пока молчало.

Он снова поднял голову, отвечая на чей-то вопрос. Осанка у него была по-прежнему воистину королевская.

И тут он улыбнулся. Так, как умеет только он. Солнце зажглось, и даже через стекло я чувствовала его тепло. Да, чёрт возьми, а вот теперь мне пора открыть дверь.

Я вошла внутрь и решительно направилась в его сторону. В лавочке было людно и даже шумно – люди оживлённо переговаривались, слышался смех, но всё же это была совсем небольшая толпа. Гораздо меньше, чем на стадионе. Мне никто не помешал подойти к столу, заставленному книгами, где я положила свой томик рядом с рукой, отстукивающей фломастером по столешнице какой-то только ему понятный ритм. Рука тут же выпустила фломастер, покатившийся в сторону и упёршийся в стопку книг, и накрыла мою ладонь. Он поднял голову и посмотрел на меня, удивленно и радостно, а его тёплые пальцы слегка сжали мои, немного замёрзшие на улице. Уголки моего рта непроизвольно поползли вверх.

— Мы издали её, Эрик. Можно мне автограф?

Он бросил на меня очень хитрый взгляд и стал листать книгу. Почему-то он решил оставить автограф не на форзаце или титульном листе, как обычно делали наши писатели, но от него можно было ждать и не такого. Я аккуратно оглянулась вокруг – не смотрят ли на нас слишком откровенно, но нет, никто не смотрел.

— Я подожду снаружи, – шепнула я, забирая томик из его руки. – Не хочу мешать.

Я стояла напротив витрины и курила, наблюдая, как редеет толпа в лавочке. За моей спиной горел яркой осенней листвой небольшой сквер и вместе со мной отражался в стекле, отделяющем меня от человека, встречи с которым я так долго ждала.