Книга Обманный бросок, страница 111 – Лиз Томфорд

Оглянувшись через плечо, я вижу, что Кеннеди наконец заметила меня. Ее карие глаза медленно фокусируются на мне, а за взглядом следует милая улыбка. Но Максу это не нравится: он дергает ее за щеки и снова просит внимания.

Малыш никогда не чувствовал себя комфортно с женщинами, пока не появилась Миллер. И, хотя Кеннеди знала моего племянника дольше и сидела с ним, когда моему брату нужна была помощь, Макс по-настоящему привязался к ней только в этом сезоне. Я его не виню. Когда речь заходит о Кеннеди, я полностью разделяю его чувства.

Пересекая комнату, я подхожу к ним и сажусь на корточки, чтобы оказаться на уровне их глаз.

— Извини, Максик. Ты не собираешься поздороваться со мной?

Он отрицательно качает головой, и на его губах появляется озорная улыбка, очень похожая на мою.

— Что? – спрашиваю я в притворном потрясении. – Но я же твой любимый дядя!

— Кен, – говорит он.

— Кеннеди – твоя тетя Кен, но это не значит, что я больше не твой любимый дядя.

— Или твой единственный дядя, если уж на то пошло, – бормочет Кеннеди себе под нос.

— Эй! – возражает с дивана Коди.

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, но это не оказывает особого воздействия, и я понимаю, что смотрю на Кенни так, словно она чудо. Игривая улыбка, искорки в глазах – да она меня дразнит!

При этих словах Макс подается вперед, прижимается к Кеннеди, кладет голову ей на плечо и прячется от меня.

— Эй, парень, это мояжена, а не твоя.

— Моя, – говорит он и хохочет.

Трэвис разражается смехом:

— Интересно, где, черт возьми, он этого нахватался, Родез.

Кеннеди кладет руку ребенку на спину и прижимается щекой к его макушке. Она делает это так непринужденно, как будто у нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы обнять другого человека.

Это мило. Чертовски мило.

Мы с Каем были вдвоем, пока не появился Макс. Конечно, ужасно, что мать бросила его на попечение моего брата, но в то же время это вселяло надежду. Наша семья всегда была небольшой, как будто мы боялись впустить в свой круг, а затем потерять кого-то еще, но потом появился Макс, и этот круг стал шире. Появилась Миллер, появился Монти. Хотя я думаю, что Монти пробрался в нашу семью задолго до того, как мой брат начал встречаться с его дочерью.

А теперь еще и Кеннеди, которая рассматривает наш брак как временный и удобный. Не буду врать: мне кажется, ей самое место здесь, в доме моего брата, с остальной частью команды и с кольцом моей матери на пальце.

— Ладно, – уступаю я. – Тебе повезло, что я очень сильно люблю тебя, Букашечка, потому что вряд ли разделил бы ее внимание с кем-то еще.

— Макс, – окликает мой брат, направляясь к нам через комнату, – пора готовиться ко сну.

— Нет! – племянник отворачивается, пряча лицо от отца, уткнувшись в плечо.

— Давай, Букашечка. Пожелай спокойной ночи тете и дяде. И всем остальным тоже.

— Монни!

— Да. Дедушка Монти уже в пути. Мы попросим его почитать тебе сказку перед сном, хорошо?

Лицо Макса озаряет улыбка, потому что он любит Монти.

Я с трудом могу называть Монти дедушкой, сохраняя невозмутимый вид. Ему за сорок, он – гора мышц, покрыт татуировками и чертовски пугающ, если вы его не знаете. Но у его приемной дочери теперь есть приемный сын, и, хотя они не состоят в кровном родстве, Монти очень похож на дедушку Макса.