Книга Обманный бросок, страница 131 – Лиз Томфорд

Исайя дрожащей рукой проводит по своим идеальным волосам.

— Покажи мне.

Я осторожно запускаю руку под платье и двумя пальцами собираю остатки своего возбуждения, предъявляю ему доказательство.

— Черт, – рычит он, и его глаза темнеют, когда он смотрит на мои пальцы. – Ты сделаешь все, что я тебе скажу, прямо сейчас, не так ли?

— Все что угодно.

Исайя наклоняется, хватает меня за руку и засовывает мои пальцы в свой теплый влажный рот, прежде чем провести языком по их кончикам так, как мог бы проделать это с совершенно другой частью моего тела.

Исайя кивает на свой член, покрытый моей слюной, твердый и готовый кончить.

— Заканчивай работу, Кен.

Я не могу сдержать ухмылку, видя, что он немного расстроен и взбешен.

— Думаешь, это смешно? Я сейчас, черт возьми, не в своем уме. Я больше никогда не хочу видеть, как к тебе прикасается другой мужчина.

Я смотрю ему в глаза, сжимаю член и снова беру его в рот.

— Да, – стонет он, запрокидывая голову. – Никогда больше.

— Никогда.

Я поглаживаю его по всей длине одной рукой, обхватывая головку губами. Проходит совсем немного времени, и Исайя начинает двигать бедрами. Его дыхание становится прерывистым, и эти звуки завораживают.

— Кенни, – вскрикивает он, а затем издает отчаянный стон. Вопреки своим словам, Исайя нежно держит меня за левую руку, поглаживая большим пальцем обручальное кольцо, а затем кончает мне в рот.

Я наблюдаю за происходящим. За тем, как Исайя наклоняется и опирается одной рукой на раковину позади меня. За тем, как не сводит с меня глаз, пока наслаждение не заставляет их закрыться. Как напрягается каждый его мускул, когда горячие струи попадают мне в горло. Как он все время держит меня за руку, словно ему нужно, чтобы какая-то часть его существа была ласкова со мной, как обычно.

Исайя открывает глаза, и вся его злость улетучивается. Он нежно убирает волосы с моего лица.

— Как красиво, – говорит он. – Полный ротик моей спермы. – Подушечкой большого пальца он проводит по моему горлу. – А теперь проглоти.

Я даже не колеблюсь и делаю, как сказано.

Одним быстрым движением он натягивает штаны и опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной.

— Я сделал тебе больно?

В его тоне слышатся отчаяние и беспокойство.

— Нет.

— Скажи мне правду, Кеннеди. – Исайя быстро пытается стереть с моего лица размазанную тушь. Его пальцы отчаянно пытаются убрать все следы того, что сейчас произошло. – Мне не следовало разговаривать с тобой так.

— Я говорю правду.

Он замолкает, как будто не может поверить. Его обеспокоенные карие глаза встречаются с моими. Мой заботливый муж вернулся!

— Мне понравилось, – заверяю я его.

Его улыбка становится самодовольной, и он притягивает меня к себе для обжигающего поцелуя. Это одновременно и отчаяние, и извинение. Исайя встает, привлекая меня к себе, прижимая к раковине, и протягивает руку за мою спину, чтобы намочить полотенце. Он не торопится, нежно проводит по моему лицу, под глазами, по губам.

— Я норм, Исайя.

— Ты не просто норм, Кенни. Ты само совершенство.

— Все еще злишься?

Он поднимает меня, обхватив руками за бедра и позволяя обнять его ногами за талию, и несет к дивану в дальнем конце туалета. Я не знаю, сидел ли на нем кто-нибудь до этого, поскольку я – одна из двух человек, которые когда-либо сюда заходили. Если только Исайя не проводит свободное время, отдыхая на диване в женском туалете…