Книга Неуловимая подача, страница 113 – Лиз Томфорд

Миллер резко оборачивается, но ее отец делает вид, что все в порядке.

— Понятия не имею, о чем он говорит.

Я закатываю глаза, переводя их на татуированную красотку.

— Я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной кое-куда.

— Куда?

— А вот это сюрприз.

Ее зеленые глаза сверкают.

— Папочка-бейсболист, ты предлагаешь мне немного повеселиться?

— Что-то в этом роде.

Миллер поворачивается к отцу.

— Ты не возражаешь?

— К комендантскому часу привезешь ее обратно.

Ее глаза сужаются.

— В каком гребаном мире у меня может быть комендантский час? Я не спрашивала разрешения. Перестань чудить. Я просто спросила, не возражаешь ли ты, если я не буду досматривать наш фильм.

— Ровно в девять вечера, – это единственный ответ Монти.

Мы оба устали от него.

— Уже половина десятого.

Схватив с дивана свою джинсовую куртку, Миллер похлопывает отца по руке.

— Тебе, наверное, в следующий раз стоит это отрепетировать. Уверена, у тебя получится куда лучше.

На лице у него наконец появляется обычная улыбка, которой он улыбается своей дочери.

— Всегда хотел сыграть властного папашу, следящего за тем, как его дочь уходит на свидание. Что бы такое сделать, чтобы в следующий раз получилось более правдоподобно?

— Не знаю, такого у меня никогда не было. – Выходя из гостиничного номера, она быстро машет отцу рукой. – Увидимся завтра.

— Люблю тебя, Милли.

— Люблю тебя.

Мы вместе идем к лифту.

— Чего никогда не было? – спрашиваю я. – Властного папаши или свидания?

— Ни того ни другого. – Она останавливается как вкопанная, поворачиваясь ко мне лицом. – Это ведь не свидание, верно?

— О, я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. Я бы не осмелился пригласить тебя на свидание. Это слишком большая ответственность для тебя, Монтгомери.

Когда наше такси высаживает нас в северной части Бостона, моя рука тут же оказывается на пояснице Миллер, подталкивая ее к оживленному зданию. Я бы предпочел взять ее за руку, переплести наши пальцы, но мне приходится не торопиться, чтобы она не слишком задумывалась обо всем этом.

Очередь тянется на улицу и заворачивает за угол. Мы добираемся до нее, становимся в конец, и Миллер принимается не спеша осматривать здания из красного кирпича, пытаясь понять, где мы находимся.

Очевидно, что это бостонская версия Маленькой Италии с их итальянскими флагами и гирляндами, развешанными вдоль мощеной дороги от здания к зданию. Через дорогу есть еще одна пекарня, в которой так же оживленно, как и в этой, но Рио сказал, что у них есть только канноли^[58] и что мне лучше привезти Миллер сюда.

— Здесь подают сладости? – спрашивает она, когда мы подходим ко входу. Ее глаза комично расширяются, когда она заглядывает в окно и замечает бесчисленные стеклянные витрины со сладостями. – Черт возьми, это именно то, на что похож мой рай.

— Твой рай, да?

— Да, у каждого из нас – свои варианты. Мой очень похож на этот, только без всех этих дурацких стеклянных витрин, и десерты почему-то всегда свежие. – Она наконец прекращает свою игру в гляделки с пекарней и снова обращает свое внимание на меня. – А как выглядит твой рай?

— Я могу попросить все, что захочу?

— Все что угодно.

— Ну, я не знаю, как он будет выглядеть, но там будешь ты, и каждый раз, когда мы остаемся наедине, твоя одежда волшебным образом исчезает с твоего тела. Когда я попаду в свой рай, это станет моей первой просьбой. На самом деле это будет моя любимая часть.