Книга Неуловимая подача, страница 207 – Лиз Томфорд

Он прислал видео, на котором Макс сидит у него на коленях в центре клуба «Воинов».

— Максик, прочти, – просит Исайя, указывая на название книги «Прости, утка», которую они читают, в которой, кажется, рассказывается о гигантской крякве.

— Проститутка! – провозглашает гордый собой Макс.

Все вокруг него взрываются хохотом. Макс просто сидит и хлопает в ладоши, и остальная команда тоже присоединяется к нему.

Камера быстро переключается на Кая, который сидит у своего шкафчика, качая головой, и едва заметная улыбка пытается пробиться на его лице, но тут видео резко обрывается.

Я снова пересматриваю его с улыбкой на лице, замечаю Коди, Трэвиса и Кеннеди, но затем ставлю видео на паузу, чтобы посмотреть на Кая.

Даже когда ему грустно, он потрясающе красив. Я прокручиваю вниз до второго сообщения Исайи.

Исайя:Как ты думаешь, какая любимая песня Кеннеди?

И, наконец, сообщение от Инди.

Инди:Нам не хватало тебя и твоих десертов на сегодняшнем семейном ужине. Но больше нам не хватало тебя! Жаль, что тебя не будет здесь на следующих выходных.

Инди и Райан на следующих выходных женятся. Жаль, что мой график не позволяет мне приехать, но я отправлю им подарок.

Впервые в жизни у меня появились друзья. У меня есть люди, за которых я переживаю, по которым скучаю. Люди, которые находятся в пределах тридцати минут езды друг от друга, в то время как я нахожусь здесь, на другом конце страны, пытаясь сделать себе имя в профессии, вокруг которой когда-то вращалась вся моя жизнь.

Я не знаю, как столь многое могло измениться за восемь недель. Это кажется невозможным. И мне кажется неразумным принимать поспешные решения, основываясь на этих коротких двух месяцах. Но решение, которое я приняла, – вернуться к работе – решение, основанное на многолетнем упорном труде, кажется мне неправильным. В то же время я чувствую, что это решение, которое я не могу изменить.

Встав с кровати, я беру фотографию в рамке, которую Кай подарил мне на день рождения, и кладу ее на кровать. Я оставляю ее прямо рядом с подушкой, потому что испытываю грусть и печаль, и я не знаю, как справиться со всеми этими вновь обретенными эмоциями.

Эта фотография – все, что у меня осталось от Кая и Макса. Пока я гоняюсь за мечтой, которая с каждым днем, проведенным вдали от них, все больше становится похожа на кошмар.

Япросыпаюсь, пытаясь сориентироваться.

Я в Чикаго. В постели Кая.

На губах у меня тут же расцветает улыбка, пока я, моргая, не прогоняю сон, оглядываясь по сторонам в поисках Кая.

Только я не в его постели. Я в своем фургоне. В Лос-Анджелесе.

Мой желудок сжимается так же, как и в первый день без него, потому что каждое утро, когда я просыпаюсь, меня накрывает осознание того, что я за две тысячи миль оттуда.

Осознание того, что сегодня я не буду готовить у них на кухне, не услышу ободрения Кая, не смогу его поцеловать. И после обеда я не буду играть на улице с Максом. Я буду в «Лу́не», чтобы обсудить с Мэйвен изменения в меню.

Потягиваясь, я выбираюсь из постели, но как только мои ноги касаются пола, фотография в рамке, с которой я спала, с громким треском падает.

Нет, нет, нет. Я сейчас слишком слаба для этого.

Я осторожно поднимаю ее. Стекло в раме полностью разбито, и центр трещины перечеркивает мое лицо.