Книга Неуловимая подача, страница 226 – Лиз Томфорд

Шесть месяцев спустя

— Макс, брюки какого цвета ты хочешь надеть сегодня? Красные, синие или зеленые?

Мой сын лежит на спине в одном подгузнике и футболке, на которой жирными черными буквами написано «Два диких года», и смотрит на три пары штанишек, которые я ему показываю.

— Зееные!

— Отличный выбор, дружище.

— Зееные. Мама.

Он ложится на пол, и я просовываю его ножки в оливково-зеленые штанишки.

— Ты прав. Зеленый – любимый цвет твоей мамы, да?

— Да.

Уговорив его неподвижно посидеть на одном месте, и, скорее всего, это единственный раз, когда он сегодня будет в таком состоянии, я пользуюсь возможностью надеть на него носки и клетчатые кроссовки.

— Кого ты сегодня увидишь, Букашка?

— Маму.

Я посмеиваюсь.

— Да, но ты видишь ее каждый день. Кого еще?

— Сая.

— Да, твой дядя Исайя будет здесь. И…

— Монни.

— Да. Я думаю, дедушка Монти будет здесь с минуты на минуту. – Я поднимаю его и ставлю на ноги, разодетого в пух и прах по случаю его второго в жизни дня рождения. – И почему сегодня соберутся все наши близкие?

Улыбка Макса становится шире, он обеими руками указывает на себя.

— Ради тебя! Потому что у тебя день рождения, да? – Я слегка щекочу ему живот. – Сколько тебе сегодня исполнилось?

Мой сын поднимает руку, демонстрируя все пять пальцев.

— Тебе пять лет?! Когда это случилось?

Он смеется над собой, когда я помогаю ему загнуть три пальца.

— Или тебе два?

— Два!

Черт побери, как так случилось, что ему уже два года?

Мой счастливый мальчик, в котором столько энергии, уверенности и храбрости. Он процветает, и я очень ему благодарен.

— Может, пойдем покажем маме твой классный наряд?

— Да!

Я поднимаюсь с пола, позволяя ему взять меня за руку.

— Думаю, снаружи тебя могут ждать джунгли.

Макс смотрит на меня широко раскрытыми и взволнованными голубыми глазенками.

— Может быть, даже несколько жирафов, слонов и зебр.

Его улыбка полна надежды, он подпрыгивает на месте. Завернув за угол гостиной, он встает чуть позади моей ноги, прикрывая ею глаза. Мы останавливаемся, и он вертит своим маленьким личиком по сторонам, как будто волнуется из-за предстоящей вечеринки по случаю своего дня рождения.

Здесь множество воздушных шариков с различными анималистическими принтами, повсюду пальмовые листья. На каждой плоской поверхности висят баннеры, а декор дополняют гигантские игрушечные животные, которых можно встретить в джунглях.

Я присаживаюсь на корточки рядом с сыном, зажимая его между согнутых ног.

— Как думаешь, Букашечка? Это джунгли для тебя?

Он взволнованно кивает, но держится за меня, как будто не уверен, стоит ли ему выходить.

Но тут за столом с десертами он замечает Миллер, которая переставляет бесконечные тарелочки с выпечкой.

— Мама! – Макс отрывается от моей груди и бежит к своей маме.

Я стою у задней двери и наблюдаю, как Миллер подхватывает его и сажает себе на бедро.

Это мой любимый вид – они вдвоем.

— Что ты думаешь о своем дне рождения, Букашечка? Это все для тебя?

— Да, – говорит Макс, прижимаясь к ее плечу.

— Думаю, нам стоит пойти на разведку.

Я уже знал, что они близки, но эта связь только укрепилась с тех пор, как полгода назад Миллер официально переехала к нам. Не проходило и дня, чтобы она не целовала его перед сном или не будила утром.