Онлайн книга «Его Величество бомж»
|
— Повесить бы его… — Чего?! — у нас, чем дальше, тем страшней! Вдруг уйду на работу, вернусь через сутки, а злосчастный Денис висит, на какой-нибудь берёзе перед моим домом! — Если бы мы сейчас были в Абекуре, я повелел бы повесить эту сволочь, — поясняет, не моргнув глазом герцог Оберонский. Именно, что герцог, уж никак не мой душка Костик! — или отдал бы на расправу собакам, таким же, какие у него были… — Слава Богу, что мы не в Абекуре! — выдыхаю, а Костик удивляется, — Какого бога славишь, Всесильная? Над тобой же никого нет! И почему золотом с виновного не взяла? Что значат эти два пакета резаной бумаги? — Это, вообще-то, деньги, — оправдываюсь, — с паршивой овцы хоть шерсти клок! Думаешь, мы бы по суду больше получили? Одна морока, дело бы развалилось ещё до слушаний. А так, пока он в панике, надо пользоваться. Погоди, ночь переспит и будет жалеть, что погорячился! — Это не деньги, это цветные бумажки, — сомневается мой странный герцог, открывая конверт и, развернув веером, рассматривает пятитысячные купюры. — Ну, да, — припоминаю из какого-то старого кино, — кожаный мешочек с золотыми пиастрами смотрелся бы куда убедительней, но поверь, мой доисторический, это тоже деньги. — Но, как такое возможно? Они же могут порваться, вымокнуть, сгореть, наконец? Это не деньги — обман! — Если в этот обман верят все, то он становится правдой, — до чего мы договорились? Никогда не думала, что дойду до такого открытия, — если иллюзия становится массовой и узаконенной, то все принимают её за истину! Как бы объяснить попроще? — Не объясняй, богиня, я знаю, кто такие иллюзоры, — вздыхает. — Зато, я не знаю!.. — Я мог бы рассказать, но это как-то чудно! Тебе, Наимудрейшая, известно обо всём во всех мирах, а мне лишь малая крупица! — как надоели эти напоминания про моё божественное происхождение! Но зато ловлю себя на том, что на богиню уже отзываюсь! Прикольно! — Так, хватит набивать цену, Константин, давай обратно на диван и рассказывай! — он аккуратно устраивает свою раненую ногу, хмурится при этом, значит, боль, всё-таки, тревожит. Укрываю одеялом, как маленького, и он вдруг просит, — Зови меня Берти, пожалуйста, хочется иногда слышать собственное имя, знаешь, как приятно? Хотя бы наедине, сможешь? — так это трогательно звучит из уст сурового огромного мужика, голыми руками победившего стаю разъярённых псов три часа назад. Потом он, как обычно, спохватывается, и затягивает привычную песню, — прости, моя богиня, — вот бедняга! Ладно уж, — Хорошо, Берти, но взамен, ты будешь звать меня Таней, договорились? — уточняю, — мне тоже этого не хватает, зато богинь с избытком! — Договорились, моя бо… Таня! — Ну, насчёт ботани, это вряд ли, — смеюсь, — вполне практичная, в меру циничная, наученная жизнью девушка, далеко не отличница, зато выживаемость в полевых условиях выше среднего. И хватит извиняться, Берти, — уже вижу, как приготовился, — расскажи, что такое иллюзор! — Так-то живой человек, хотя ты права, Таня, — секундная заминка, привыкает, как надо обращаться к своей богине, — можно уже говорить о нём не «кто», а «что». Иллюзор — живой труп. У наших магов есть специальный ритуал, при помощи которого они могут создать живую копию любого человека, использовав для этого другого, уничтожив его личность, и никто не узнает, не поймёт. |