Онлайн книга «Крылья»
|
— Смеётся… — вижу, расслабился немного, на секунду, но повеселел. Потом, правда, мрачная морщинка опять образовалась, — Ксень, у тебя теперь своя жизнь. Время не теряй! Петровский — неплохой мужик. Бери его, пока собрался, а то, Катька сейчас очухается и снова придумает, что-нибудь. — Нет, Петровского, — напрягается, — С, ним-то, что? — Ничего… Какая мне разница, что с ним? — удивляюсь, сама на себя, прежде всего, — мне уже давно не было и нет, никакого дела до Петровского! — Не придумывай, я видел своими глазами! — убеждает ещё, — ты любишь его, и он тебя тоже, иначе меня бы не выставил… У нас с ним не работа была и не просто дружба, у нас братство было. За просто так, братство не просирают! — Просирают, как видишь! — говорю смиренно. — Мы с Петровским сильны задним умом. Просрали и любовь, и семью, и братство, а теперь, локти кусать будем. По крайней мере я… Только, не вздумай меня жалеть! — предостерегаю. — Тогда, и ты меня не жалей, — подхватывает, — не надо, Ксень, жалость унижает… Лучше, просто, уйди и всё… — И не подумаю! Не уйду и жалеть не буду! — хорошо, что мы можем спокойно говорить, — я тебя замучаю всеми процедурами безо всякой жалости! Ты у меня света белого не увидишь, пока не встанешь! — Слышу знакомые нотки в голосе, моя госпожа, — хмыкает. Господи, ну как же я не поняла, что мне без него, никак?.. … И начинаются наши с Сержем тяжёлые трудовые будни. С работы уволилась, Галина Михайловна изматерила меня всю за финт ушами перед самым венцом, но простила и благословила на новый подвиг. Мама выслушала, предложила помощь, да тут и без неё помощников хватает. Только я никого не подпускаю к своему любимому эльфу. На работу в клинику меня приняли временно, в качестве персональной сиделки. Под это дело, загребла все процедуры и прочие манипуляции в свои руки. Умывалки, подмывалки, судна, уколы, массажи, кормёжки, и прочее — всё моё. Понятное дело, по-первости Серж протестовал, но поняв, что спасенья, всё равно, нет, смирился… Маман его, само собой, рвалась участвовать, но я милостиво позволила ей лишь приходить в гости, не больше, и то, ненадолго. Нечего утомлять человека. Тем более, Ирина Фёдоровна опять, как обычно, норовит заскочить на любимого коня и начать изводить свою терпеливую жертву. Не дам! Алексей Леонидович с Олегом регулярно отмечаются. Если брат ещё пытается вести себя, будто ничего не произошло, то батя искренне горюет и не может этого скрыть. Он подолгу сидит возле постели своего несчастного сына и, зажав его ладонь в своих руках, прижимает к лицу и губам, а сам смахивает скупые мужские слёзы. Да и у Олега изображать лёгкость не очень получается, то и дело ловлю смятение в его глазах, когда он глядит на брата, думая, что тот не видит. А Серж просто закрывает глаза, потому что действительно не хочет видеть их лица, когда они являются отражением его собственной боли. Они оба мне безумно благодарны, чуть ли не причисляют к лику святых. Когда я выхожу проводить их из палаты, оба наперебой кидаются умолять, чтобы я не бросала их бедного мальчика. Обещают мне все сокровища мира, а мне ничего не надо, только, не плачьте, ему и без вас тяжело. Улыбайтесь, шутите, дурачьтесь, пусть всё будет, как раньше, хотя бы на несколько мгновений помогайте ему забыться… |