Онлайн книга «Крылья»
|
— Скажу… — недовольно. — Что ещё Артурыч твой сказал? — Всё ты правильно лечишь, так и продолжай. Через три недели посмотрит, что со мной делать. Тебе доверяет, так что больше приезжать смысла не видит. — Напрасно он так, — пожимаю плечами, — завтра последняя капельница и всё, моя миссия окончена, таблетки и без меня принимать можешь. — Почему последняя? — не понимает. — Думаю, пяти достаточно, восстанавливаешься быстро. — Почему быстро? Почему достаточно пяти? Я хочу десять. Вота как! Ещё потребуй! — Пять, семь, больше не стоит. Не воду же льём, антибиотик, всё-таки. Потом, побочки замучают, дисбактериозы всякие или грибы, — объясняю, как неразумному, — Давай, кстати, укладывайся, нечего время терять, покапаем. Не спорит, ложится, вид обиженный, — Ксюнь, давай хоть семь тогда сделаем, — предлагает уже спокойнее. — Да, что ты пристал, и так на поправку идёшь, и катетер пора вынимать, — прикидываюсь полной дурой. — Воткни в другую руку, если считаешь, что пора! — уже и рук не жалко. Ладно, сдаюсь, сейчас пойму твою настойчивость. Будто задумываюсь на миг, потом озаряюсь догадкой, — Сань, ты хочешь, чтобы я приходила к тебе? Из-за этого? — Хочу! — выдыхает, смеётся, — догадливая ты моя, если другой причины нет, то вот тебе причина! — Я буду приходить без капельниц, не надо членовредительства, — просиял сразу, — буду и так проведывать, я же врач, отвечаю за тебя, — и потух тут же.. Гляжу на него, лежит сокровище моё оскорблённое в лучших чувствах, отворачивается. А, что я должна была сказать, Петровский? Что не только хочу приходить к тебе, что ухожу-то от тебя с трудом, будто сердце отрываю! И дальше, что? До чего мы с этими признаниями дойдём? Стоит только открыть ящик Пандоры, и всё! Нас понесёт таким водоворотом, не выплыть, не остановить… Санька, если бы только знал, как мне хочется сейчас тебя поцеловать вот в эти красивые изогнувшиеся недовольной подковкой губы, не представляешь, чего стоит удержаться. Не могу больше длить пытку, поднимаюсь, похлопываю по плечу, — Сань, — вскидывает с надеждой глаза, — у меня там бульон варится, пойду в борщ превращу, раствора ещё минут на сорок, как раз успею. — Иди, — бросает бесцветно и опять взгляд в сторону. — Ты, может, борщ не любишь? — беспокоюсь, — так скажи сразу, пока не испортила. — Не люблю, — буркает. — А, что любишь? Я же не знаю. — Всё ты знаешь, только издеваешься, — так на меня и не глядит. И, что вот с ним делать? Знаю, конечно, не слепая! Главное, про себя тоже знаю, но ведь, тупик! Не удерживаюсь, провожу по его волосам, ерошу их, не в силах убрать руку, — Сань, мы оба всё знаем и всё понимаем… слишком хорошо, — вздыхает, — поэтому я пойду варить борщ… Александр Права ты, любимая, во всём права. Только мне не легче от этого. Я знаю, что должен сделать, решение зреет, добавь всего одну каплю на эту чашу весов, и она перевесит… Лежу, от нечего делать разглядываю прозрачную трубочку, по которой бегут капли лекарства, действует умиротворяюще, мысли замедляются, засыпаю… Просыпаюсь от того, что Ксюха прикасается к моим губам своими, мягко, нежно, едва уловимо, даже сомневаюсь, не сон ли это. Открываю глаза, любимая колдует над моей рукой, вскидывает взгляд на мгновение, |