Книга Крылья, страница 39 – Элина Градова

— Что я домов деревенских не видала, что ли… — был её ответ. И то, правда, нашёл, чем удивить, она ж сама из села.

А Ксюша полюбила дедову избу и озеро, и лесок вокруг, всё время, что-то фотографирует, рассматривает, пальчиками водит по трещинкам на брёвнах, по белому кружеву наличников. Я-то понятно, почему влюблён в этот дом: все каникулы здесь проводил с дедом, знаю каждый гвоздик, каждый крючочек в нём, каждая мелочь — напоминание о детстве, а летом здесь в округе такая красота, что не влюбиться, вообще, невозможно…

Но, кажется, влюбляюсь в эти места ещё сильнее, потому, что с Ксюхой всё видится в ином свете, через призму любви даже ноябрь становится лучшим месяцем в году. Сегодня мы проведём здесь последнюю ночь, а завтра… вернёмся в город…

Ксения

Последняя ночь получилась совсем не похожей на предыдущие. Казалось бы, за десять дней и ночей, в которые, ни в чём не отказывали друг другу, пора было немного остыть или хотя бы слегка устать друг от друга, но мы не сомкнули глаз. Ни о чём не договаривались и ничего не обсуждали, а получалось, что думали об одном и том же. Торопились вобрать друг друга по максимуму, с тревогой ощущая, где-то на подсознании, что стоит только вырваться из тёплого уютного кокона нашего одиночества на двоих, как жизненные неприятности, разорвут неокрепшие узы, не дав удержаться вместе. Щемящая боль, зарождающаяся в районе солнечного сплетения, царапала беспощадным острым коготком, не позволяя выдохнуть себя из груди. От этого обострились все рецепторы кожи, превращая нежные ласки и прикосновения любимого в сладкую пытку, выжимая слёзы счастья с примесью горечи приближающихся несчастий. Санька, кажется, сошёл с ума, побуждая меня вновь и вновь, отвечать на его ласки, будто хотел всё заполучить авансом насколько это возможно. В результате, заснули только под утро, как и все предыдущие наши ночи: я головой на его плече в плену горячих, нежных рук…

Просыпаемся поздно и встаём не сразу, стараясь оттянуть сборы. Но потом, всё-таки, собираемся, пьём кофе, наводим порядок в доме и в путь. Я на прощание делаю ещё несколько фоток дома на озере на память о чудесных днях, поведённых здесь с любимым…

…Как только выезжаем на трассу, появляется сотовая связь, и телефоны начинают исходить непрерывным пиликаньем, докладывая об упущенных звонках и сообщениях. У меня ничего впечатляющего: пара звонков от коллег по работе, мама один раз попыталась пробиться, хотя я её и предупредила, что отправляемся в Бермудский треугольник, и от Катеришны ещё пара звонков, поначалу дёргаюсь, но потом вспоминаю, что ключи я ей так и не вернула от квартиры, вопрос в этом, так что паниковать незачем. Сашка крутит баранку, не спеша просмотреть свои новости. Судя по тому, что его телефон не унимается гораздо дольше, он явно был очень востребован в эти дни.

— Сань, может, притормозишь ненадолго и поглядишь, вдруг, что-то важное?

— Глянь сама, — протягивает трубку, — не хочу останавливаться.

— Ты, что? Это ж личное? — поражаюсь его доверию.

— Моё личное сейчас со мной, — пожимает спокойно плечами, не отвлекаясь от дороги, — другого нет…

— Ну, давай, — с сомнением беру мобильник и открываю сообщения, — мать честная! — если не считать звонка от Артурыча и двух от Серого, как я понимаю — друга Серёги, весь остальной поток от Котёнка! Чей это псевдоним, не сомневаюсь, — Сань, семьдесят четыре попытки!