Книга Бухта Севастополя, страница 40 – Александр Тамоников

А пирожки… Такие пирожки только тут у вокзала продавали, а кормили в больнице скудно. Там-то, у торговки пирожками, матрос и заметил, что новенький разговаривал еще с двумя. Казалось, просто три человека стояли и покупали пирожки, а потом отошли к скамейке, чтобы съесть их, пока горячие. Говорили по-русски. Но как-то неправильно. В них, во всех троих, было что-то неправильное. А потом неожиданно один из собеседников отошел в сторону, сделал странный жест рукой, и тогда Проценко вспомнил. Это было похоже на молнию, вспышку.

Очень характерный замах рукой, как если бы у него в руке была шпага. Слава попятился, отвернулся и постарался скрыться из виду, чтобы его не заметили.

Семь месяцев назад это было, точно. Семь месяцев назад «Новороссийск» вернулся из пробного похода. И тогда в Севастополь прибыла какая-то высокая делегация, вроде из Ленинграда. Среди прибывших были итальянцы, а один из них говорил, что раньше служил на «Чезаре». Он попросил показать ему корабль после ремонта. Скучал-де. И ему разрешили. Конечно, с ним были люди из КГБ. Мужик со шрамом таким пришел и все ходил, восторгался, хвалил на ломаном русском и все говорил, что и не думал, что у старика «Чезаре» появится новая жизнь, да еще какая! Но все было так фальшиво, все это заметили, но сделали вид, что так и должно быть и нет в этом ничего странного. Славке-то просто хотелось посмотреть на того, что раньше ходил в море на линкоре, он даже собирался спросить, как они довели корабль до такого состояния. А тот все ходил и постоянно стучал по стенкам и этот жест рукой делал. Как сейчас второй сделал. Может, у них это знак какой-то? Кто знает. Рассказать бы кому. Успеть бы. Точно, тот итальянец с этим жестом и Ильясов, тот самый водолаз-сапер, — один и тот же человек! Славка ведь единственный, кто его без маски видел, он слышал, как тот… Богданов, кажется, обсуждал это. Что лица не увидел.

Только шрам Ильясов смыл. Видимо, нарисовал себе тогда. Диверсанты, или шпионы, или кто они там, умеют так прикидываться. У Славы даже голова закружилась, когда он представил, что может случиться и что будет, если он, матрос Владислав Проценко, задержит шпиона и раскроет заговор. Матрос понял, что доложить он всегда успеет. А сейчас нужны доказательства. Это значит, что он должен проследить за теми двумя, с которыми разговаривал главврач. Может быть, Виктор Гургенович и не имеет к ним отношения, но Ильясов точно имеет. Может быть, даже ему удастся спасти врача. А тот вроде был какой-то знаменитостью…

Мысли мужчины снова перескочили, и он уже забыл, что подозревал пришлого врача, который, кстати, сразу сказал бы, что такая спутанность сознания — это еще и признак начинающегося заражения крови. Очень опасная ситуация. И как Проценко еще ходил на своих двоих — это большая медицинская загадка. Скорее всего, дело было в шоке и упрямстве — гремучая смесь.

Конечно, Славка не знал, что уже через две улицы двое подрывников поняли, что за ними идет молодой матрос. Они постоянно были начеку. И даже вспомнили, что видели его около лотка с пирожками. Но ничего не делали, слонялись по порту, купили два кулька пузатых жареных семечек и сидели грызли их.

Проценко наблюдал за ними. И понял, что вот так и прокалываются шпионы. Будь он чуть менее романтически настроен, если бы молодую голову не дурманили видения, как сам товарищ Хрущев вручает ему орден, то он бы понял, что его заметили. А всего-то нужно было пойти в оперативный штаб и доложить. Может быть, если бы попал на Кузнецова, то еще быстрее бы взяли диверсантов и не сорвалось бы ничего.