Книга Бухта Севастополя, страница 59 – Александр Тамоников

С продуктами здесь негусто, но перед праздником рынки и магазины заполнились товарами. И вовсе не для того, чтобы пустить пыль в глаза иностранным гостям. Он чувствовал это очень остро. Как хороший разведчик, оперативник, солдат. Умел чувствовать ложь. Даже такого, почти государственного масштаба.

Но сами севастопольцы вызывали у него огромное уважение: стойкие, сильные, гордые. И дружелюбные. Ему улыбались, расспрашивали о семье, угощали.

Просто потому, что шел себе человек по улице и посмотрел на персики на дереве. Наверное, у него на родине нет персиков. Может быть, именно так и должен выглядеть коммунистический рай?

Продукты, хорошие товары, отреставрированные улицы города. Свет, водопровод. Все это было сделано не напоказ, а для жителей и для того, чтобы сейчас те, кто столько раз спасал и защищал этот героический город, почувствовали себя счастливыми. Правда, что будет потом? Он не чувствовал мук совести от того, что они сделали.

Война не закончилась с падением Третьего рейха, войны за передел территорий, за передел границ будут всегда. Сейчас остается только наблюдать, как два сильных правителя делят подчиненных. Советский Союз так и оставался для него просто набором букв. В своей голове он видел две большие державы. И он был на стороне второй. Пришел черед других войн — технических, промышленных, экономических.

— Будь хитрее, — сказал он Даше, когда встретил ее в Севастополе. — Будь хитрее, сестренка.

* * *

Продумав то, что можно было с натяжкой назвать «примерный план действий» — более точно нельзя было ничего сказать, слишком уж много подозреваемых было в этом деле, — группа «Дон» решила разойтись. Рябову приходилось торопиться в госпиталь, чтобы успеть до начала обхода. С учетом того, что его койка все еще стояла в коридоре, его отсутствие было бы слишком заметно. Богданов вышел с Рябовым. Несмотря на то что действовал комендантский час, весь город давно знал улицы, по котором ночные караульные не ходили. Да и сами караульные входили в положение и, если не видели криминала, старались шагать как можно громче, чтобы их можно было услышать и не попасться.

— О, — спокойно и даже немного радостно сказал Вячеслав, когда поднял глаза.

Кто-то прямо сейчас орудовал в кабинете главкома, который он считал убежищем. Понять это можно было по тому, как плясал в окнах свет фонарика. Пристройка находилась в очень удобном месте с точки зрения охраны. С одной стороны она прижималась к жилому дому, с другой — к Башне Ветров. Дверь только одна. Бойцы спецназа не стали шуметь и с криком вламываться на место преступления. Они заняли выгодные позиции для наблюдения по обеим сторонам от входа, убедившись перед этим, что другого выхода из пристройки нет. И приготовились ждать.

Богданов жестом показал, что стоит обойтись без стрельбы. Рябов кивнул и достал нож. Вячеслав тоже почувствовал, как привычно легла в руку рукоять ножа.

«Держать дверь под контролем. Ждать».

Здание рядом с Башней Ветров постарались построить в стилистике старой Морской библиотеки. Оно сильно пострадало во время войны, и пока что привели в порядок только ту часть, где был тайный кабинет главкома. Богданов прикинул, что попасть внутрь можно только через Башню Ветров. Благо верхний ярус башни являлся открытой площадкой с арками, и перейти из здания в здание можно почти не напрягаясь. Выход из дома с портиком был всего один. Его держал под контролем Рябов. Богданов аккуратно вскрыл дверь башни и взбежал наверх.