Книга Бухта Севастополя, страница 77 – Александр Тамоников

— Давно ждешь? — не оборачиваясь, спросил Вячеслав.

— Увидел, как вы медленно идете от площади, и решил пока не ложиться, — сказал Павленко. — Я порадовался заодно, что мне не нужно идти к тебе на доклад, а можно немного подремать.

— Выяснил, что там по Катерине?

— Она не при делах… Мне так кажется. Дети у нее тут, двое сыновей. Родила она их сразу после войны, но не от нынешнего мужа, так вышло. Живут с бабкой, каждую свободную минуту она бегала к ним, а не к мужику, как мы подумали. Бабка ее факт подтвердила. Думаю, что и соседи, если нужно, подтвердят. У них там небольшая община. Держатся друг за друга, за пределы общины сор не выносят. Странная семейка, из караимов, что поделать.

— А как караимы приняли внебрачных детей? У них же с этим делом строго.

— Война была. Бабка с Катериной оформили детей как сирот. Найдены где-то под Минском, ничего не осталось, пожалела сирот, выправила документы.

— Понятно. Ты узнал, что она делала на вокзале и в порту?

— А вот тут у нас новый сюрприз. Не знаю даже, плохой или хороший. Катерина клянется, что там, на вокзале, не была. Она нарушила приказ и в эти дни была с детьми, младший приболел. Итальянцы обещали, что не будут работать в штабе, что им нужно заполнять какое-то огромное количество документов и никуда они без нее не сунутся, вот она и поверила. Приглядеть за ними пообещала Татьяна. Сказала, что она тоже будет дежурить в штабе.

— Значит, завтра нам нужно выяснить, были ли они в штабе или решили прогуляться.

Павленко кивнул. Длинная ночь уже вот-вот должна была закончиться, Богданов вернулся на служебную квартиру, чтобы переодеться и поспать хотя бы час. На столе лежал листок бумаги с кратким указанием: «Десять утра, вертушка». Обычно работа группы не контролировалась настолько плотно, но, если Шабаров или Семенов передали распоряжение ждать связи, значит, появились новые данные или нужен промежуточный отчет.

Остаток ночи пролетел незаметно. Взбодрившийся — на службе лейтенанту хватало и пары часов сна в сутки, чтобы почувствовать себя отлично, — Богданов привел себя в порядок и попытался разложить по полочкам все данные, наработанные его командой к этому моменту.

Кузнецов, неизменный, как бой курантов на Красной площади, с такой же прямой спиной, что и всегда, появился на пороге служебной квартиры ровно без десяти девять.

— Кофе, — сказал он и положил перевязанный бечевкой бумажный пакет на стол, — сваришь? Не успел даже позавтракать с утра. Жена сунула в карман.

— У тебя есть жена? — Вячеслав и сам не знал, почему его так удивил этот факт. Почему-то он никак не мог представить капитан-лейтенанта вне службы. Казалось, что, когда Анатолий пропадает из поля зрения, он просто растворяется в воздухе, как некий дух порядка.

— Еще и три дочери. И все три считают, что я испортил и порчу их матери жизнь, но это не мешает им время от времени клянчить у нее деньги, упрямо делая вид, что меня не существует, — пожал плечами Кузнецов.

Богданов кивнул, признавая тот факт, что мало у кого из его ведомства, да и соседних — тоже, складывается семейная жизнь, и коротко, но в очень подробных деталях описал все события ночи.

— Ты почему мне не сказал, что грек работает на тебя?

Кузнецов пожал плечами:

— Так он и не работает. Считай, что его позвали по старой памяти, и точно так же, по старой памяти, он помогает.