Книга Назову себя шпионом, страница 107 – Евгений Таганов

— Счас, — кивнул и исчез из окна.

— Ты чего! Он же действительно прыгнет! — рассердилась Ева.

Через минуту Хазин появился в ветровке и с сумкой через плечо уже в окне другой комнаты, откуда до клена было ближе, однако все равно не меньше шести метров. А до земли от подоконника все десять метров.

— Жора, не смей! — крикнула Ева. Но было поздно, сильно оттолкнувшись от подоконника, Хаза дельфином прыгнул вперед и, ломая мелкие сучки, повис на толстой ветке. Остальное было уже делом нескольких движений и завершилось приземлением на кусты георгин, лелеемых Софьей Степановной.

— Вот паразит! — не сдержалась она. Алекс с Евой расхохотались — приземление на бетонные плитки могло закончиться травмой.

— А вот и я — добрый молодец. — Жорка был чрезвычайно доволен своей акробатикой. — А теперь за руль и ходу, ходу!

— Так у тебя же колеса там во дворе, — напомнила Ева.

— А то я забыл. — Хаза протянул ключи от машины от джипа Алексу: выручай.

Усмехаясь, Копылов прошел через «Бирему» во двор-колодец. Там действительно находилось с десяток разгневанных молодых театралок, судя по всему, еще часть из них штурмовала квартирные двери Светлобеса. Надежда была лишь на дубовые двери комнат. И что соседи непременно вызовут ментов на защиту тишины и порядка.

Никто не препятствовал Алексу сесть в машину, выехать со двора и, обогнув квартал, остановиться возле палисадника.

— Он здесь! — закричала одна из двух театралок, появившихся у входа в «Бирему», вторая по мобильнику вызывала уже подмогу.

— Не, не, поехали, — потянул Копылова за руку Жорка. — Нашу фазенду смотреть.

Они впрыгнули в джип и покатили прочь.

— Какую фазенду?

— Какую мы с тобой через полтора месяца выкупим.

— А почему через полтора месяца?

— Потому что папаня даст денег, только когда я поступлю в ликбез.

Позвонили Еве, велели ей разрулить ситуацию с театралками и быстро вырубили мобильники, чтобы не слушать ее гневную отповедь. По дороге Алекс с любопытством читал по хазинскому ноутбуку его театральный пасквиль. Спектакль представлял из себя одноактовку на двух действующих лиц, этакий полуторачасовый любовный роман, где пожилой институтский преподаватель влегкую охмурял юную бизнесвумен за сутки до ее свадьбы с богатым, красивым и умным женихом. Жорка ядовитого куража не пожалел, всласть поиздевался над нелепым сюжетом, глупостями диалогов, выдрючиваниями персонажей. Назвал попсой в самом чистом виде, этаким «Ласковым маем» — только на театральных подмостках.

— Тебе это что, заказали? — спросил Алекс, закрывая ноутбук.

— Еще чего! Только по велению сердца. — Улыбка всю дорогу не сходила с Жоркиного лица — ну как не радоваться столь высокой оценке театральной публики его журналистским экзерсисам!

— А сам как туда попал?

— Шел мимо, услышал бабский разговор, одна двухклеточная говорит, что идет смотреть пятый раз, другая ей свысока: а я девятый раз. Тут еще лишний билетик подвернулся. Тебя рядом не было, ну и вляпался.

Алекс ждал продолжения.

— Представляешь, зал под завязку забит женским полом и одной десятой кавалерами, что не смогли увернуться от культурных запросов подруг. Выходит мужское чмо — гром оваций, выходит женское чмо — еще гром оваций. Я когда-то в московских театрах этого насмотрелся. Человек ничего еще не сделал, просто вышел на сцену, а ему рукоплескания до небес. Думал, в Питере с этим поприличней. А спектакль одноактный, из середины зала не выберешься. Вот и ошакалел! Теперь надо еще какого-нибудь музыкального идола обрушить — посмотрим, чья фанатская тусовка покруче.