Книга Назову себя шпионом, страница 138 – Евгений Таганов

Прибывшие гости первым делом принялись оценивать интерьер.

— О, у вас своя стиральная машина! — восхитился Стив.

— Это и есть твои скальпы! — отметила Даниловна развешенные головные уборы.

— Для полной лепоты не хватает только мечей и сабель на стенах, — отметил Жорка.

— Маловато комнат, девушке со своим ноутбуком приходится в спальне ютиться, — придралась Ева к компьютерному столику Веры.

— Кстати, у нас сегодня праздник. Моя хозяйка получила вчера аванс за свою первую книгу, — похвастал Копылов, и проводы Даниловны частично превратились в большой бенефис Веры. Два часа из трех расспрашивали только о ее книге.

То, что это был всего лишь детский заказной сборник о русских землепроходцах на Аляске и Калифорнии, нимало не умаляло его ценности. Жорка аж подпрыгивал от восторга: «Вот я удивлю нашего Питера (пятый «бакалавр» был американцем), он наверно и не в курсе, что половина Штатов когда-то была русской колонией». Ева один в один повторила вчерашние слова Веры, что отныне Алекс станет лишь заурядным мужем известной писательницы. Даниловна с поджатыми губами обронила, что в России книги миллионными тиражами не будут уже издаваться никогда. Даже Стив вносил свой вклад в общий ажиотаж, расспрашивая, есть ли у Веры свой литературный агент или еще нет.

Должное было отдано и ее кулинарному мастерству. Весь харч подметали с треском за ушами. С выпивкой справлялись умеренней — Жорка подначил, что Даниловну со Стивом пьяных могут с поезда ссадить — у нас теперь такие порядки. Про сгоревшую дачу, дабы избежать дамского кудахтанья, князьки вообще не упоминали.

На Московский вокзал заморских гостей провожали уже без Веры. Сами проводы получились так себе: на словах все радостно и бойко, а в подтексте: «Не орел ты у меня, не орел!» И Алексу стоило огромного труда, чтобы не рассказать Даниловне о причинах своей неорлиности.

В субботу отельер с Жоркой на джипе покатили в новгородский поселок Зыковку, где по документам был прописан Агеев, да и другие плотники из его бригады. В машину помимо термоса с чаем и бутербродов загрузили «макарычи», балаклавы, наручники, кастеты, цепь с замком, веревки и даже зажигалки (если клиентов придется пытать огнем).

По дороге болтали о чем угодно, но только не о предстоящей акции. Жорку ужасно интересовала бытовая сторона гражданского брака Алекса.

— Что, вот так лежат в вазе на кухне пять тысяч рваных, и Вера ни на что, кроме продуктов, их не тратит?! И ни разу на шмотье у тебя денег не попросила?! И в ресторанах даже устриц не требует?! Да как такое может быть?!

— Просто мое якобы наследство — бандитский общак, трогать его мне можно очень дозированно, — пытался объяснить Алекс, понимая, как со стороны это нелепо звучит.

— И «Бирему» посмотреть не просится?

— Просится, но я пока не пускаю.

— Ну ты и инквизитор! А твои ночевки в «Биреме»? Тоже никаких ревнючестей? Ну и зверь же ты, Василий Иванович! Спиши слова, как ты это делаешь. Я тоже так хочу.

Разговор зашел и о Еве.

— Ты сколько ей платишь? — бесцеремонно спросил Хазин.

— Четыреста тугриков.

— А Софочке?

— Тысяча двести.

— Считаешь, справедливо?

— Разумеется, нет. Но Инкубатор больше платить не велит, лишь сколько она на своем экскурсоводстве получала.

Жорка, не отрываясь от руля, ждал продолжения.