Онлайн книга «Назову себя шпионом»
|
В один прекрасный день кандидат в депутаты получил по почте пухлый пакет, в котором в цифрах и фактах описана вся его советская и постсоветская деятельность. То есть посадить тебя, может, и не посадят, но про свое депутатство забудь или плати пятьдесят тысяч сам знаешь чего. Еще в сопроводительном письме говорилось, что в Трибунале «Верность присяге» Высшая мера социальной защиты для Епифанцева была заменена на выплату в течение 10 лет 500 тысяч американских долларов. В случае отказа от уплаты Трибунал вернется к первому виду наказания. Разумеется, о группе «Верность присяге», якобы разгромленной в 1999 году, Епифанцев не мог не знать, поэтому две недели ему было дано на то, чтобы он по своим старым московским связям выяснил, что с этим возрожденным Трибуналом ныне. Затем был поджог авто одного из охранников Епифанцева, и звонок ему с неопределившегося номера: «Платить готовы?» Момент выбрали так, что или езжай в Москву занимать высокое кресло, или кликушествуй, поднимая волну спецрасследования. Новоявленный Корейко предпочел откупиться, видимо, рассчитывая до второго платежа найти нужный выход. Себе Алекс оставил лишь пять тысяч, остальное ушло лукачцам, участвовавшим в операции, плюс показ им письма от Епифанцева, в котором тот клятвенно заверял, что второй транш из всей суммы он сможет выплатить только через полгода. — Ну так это всего пол-лимона, и то не понятно когда, чтобы полностью, а ты обещал целый лимон, — бурчали те, кому «за трудовой вклад» досталось меньше других. Впрочем, их собственные воровские дела без Лукача и Савелы-Ёжика приносили совсем сявые дивиденты, в «Стрельце» места для всех не хватало, и надежда была только на Копылова. Ну не бросать же в самом деле бедолаг — и Алекс, почесав макушку, придумал и им и себе новый бизнес под названием «Автосалон». Как это так: Сева Перегонщик автовозами на фазенду из Хельсинки тачки гоняет, а нам что: западло? Особенно когда за спиной полдюжины голодных бандитских ртов. Сам ехать в Чухонию отельер не захотел, послал Циммера с бывшим владельцем «Глока» Забарой. Севу обязали вывести их на нужные авторыночные явки (иначе доли в «Автосалоне» не получишь). Предполагалось, что Циммер в новой фирме станет полноправным партнером, но он на слишком тесные контакты с лукачцами идти забоялся, все организовал и зарегистрировал, но рискнул только на теневое соучастие (деньги — да, светиться — нет). Поэтому очным партнером у Копылова стал Жорка. Свой денежный взнос он осилить не мог, из-за чего сильно закомплексовал. Алекс, выдавая ему нужную сумму, успокоил: — Чем больше во всем ты будешь моим компаньоном, тем труднее тебя будет от меня отстранить. Действительно, в «Светлобесе» по требованию Маккоя уже появился второй главный редактор, некто Нечаев, журналист по профессии, крайний русофоб по духу. Максимум, что удалось Алексу — это оставить Хазина формальным газетным боссом с полной свободой по литературе, кино и театрам, а Нечаев получил верховенство по публицистике, истории, внутренним и зарубежным новостям. Договорено также, что друг друга они из редакции вытеснить не могут и Алексу быть их третейским судьей. Стас-Сорокин, усмехаясь, отметил: — Взяли нашу партийную методу. При советской власти у главных редакторов тоже всегда был первый кагэбэшный зам, которого никто в газете или журнале не мог убрать. |