Книга Назову себя шпионом, страница 85 – Евгений Таганов

«Алекс, брысь отсюда», — услышал он голос Евы.

«Ты специально назвала кошку Алексом?» — поинтересовался голос Жорки.

«Это самый лучший способ нейтрализовать ущерб от любой мужской особи».

«Значит, в следующий раз назовешь ее Хазой?»

«Не исключено».

На часах было одиннадцать вечера, и они находились в квартире Евы. АГА! Измена Девушки Бонда, особо не задев чувств, смутила своими последствиями: могла внести напряженность в их уже сложившийся янычарский триумвират. Ну да ладно, как будет так будет.

Узнав, что у сына сохранился «Список 30», из-за которого их семью в 1992 году сдали в Коста-Рике, Исабель попросила передать ей его по мылу в Гавану.

— А что ты с ним хочешь сделать? — поинтересовался он.

— То, что делаю с кубинской эмиграцией: сочиняю на них опасную дезинформацию. Нельзя посадить за настоящие преступления — посадим за придуманные.

— Ух ты! — восхитился Алекс. — Я, между прочим, тоже хотел с ними что-то такое. Только команда у меня пока слабовата.

— Ну так я готова к участию в ней.

— А Петр участвовать будет?

— Лучше без него. Он и так достаточно наследил со своей «Верностью присяге».

Рассказал он ей и про свою идею со «Скорпионами», как батискафы с манипуляторами будут подкрадываться к авианосцам и незаметно их минировать.

— По-моему, это не очень возможно, — дипломатично заметила она.

— В том-то и дело, что я придумал самую незаметную взрывчатку на свете.

— Настоящую или фуфельную?

— Разумеется, фуфельную. Я что, садист губить славных американских мариманов? Якобы особая краска по электронному сигналу может запускаться и за три часа разъедать любой материал, на который нанесена.

— И что дальше?

— В идеале продать идею и нашим и матрасникам.

— И в чем тогда главная фишка?

— Чтобы матрасники поставили в доки пару-тройку своих авианосцев. Внеплановый ремонт как раз и обойдется им в миллиард баксов.

Как ни странно, Исабель его идею восприняла вполне серьезно.

— Такие акции должны убедительно готовиться и подтверждаться по крайней мере тремя независимыми источниками. Как только у тебя с этим появится что-то готовое, сообщишь мне, я продублирую это откуда-нибудь из Мексики или Канады.

Спрашивал Алекс ее и про наследство.

— Тут все чисто. И насчет продажи дома тоже, — успокоила она его. — Пришлось только косвенно коста-риканских юристов чуть припугнуть.

— Может, есть смысл перекинуть часть денег тебе, — предложил он. — На Кубе ведь все по карточкам и вообще…

— Не бери в голову. Генералам в любой стране платят достаточно.

Его рассказ, как он перед второй поездкой в Финляндию перевел всю собственность на Веру, мать тоже восприняла без особого удивления.

— Наверно, отвращение к сдаче своих доходов в закрома родины у нас семейное. Но очень хорошо, что ты ей об этом не говорил, и пока не говори.

— Так, может, мне хотя бы половину на Марию переписать?

— У Марии есть отец, пусть он о наследстве своей дочери заботится.

Это был единственный раз, когда было упомянуто наличие у матери нового мужа, больше они об этом не заговаривали. Наверно, он и есть генерал, понял Алекс.

Не обошлось у них и насчет взаимной проверки образовательного ценза. Исабель зондировала его ориентацию в российской истории, науке, искусстве и литературе, сын проверял ее знание американского и европейского кинематографа и литературы, особо делал ударение на сталинизме, полагая, что, убыв в Коста-Рику в 1980 году, она не совсем в курсе перестроечных разоблачений всей советской эпохи. Но нет, оказалось, Исабель ничего из этого не пропустила и на все имела вполне адекватное мнение.