Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
— Йа-лла! [73] Из этого оружия много стреляли… В кого ты мог стрелять, переводчик? Только в мой несчастный народ… Это преступление, товарищ Андрей… Ты знаешь, что делают с убийцами по законам шариата? Обнорский знал, что предписывает убийцам шариат, и поэтому почувствовал, как его левый глаз вдруг задергался в нервном тике. Наступившую нехорошую паузу неожиданно прервал какой-то шум в дверях, в комнату вошел еще один человек, поприветствовавший всех голосом, показавшимся Андрею знакомым: — Месэ эль-Хейр, йа мухтарамин! [74] Андрей обернулся – в комнату вошел Кука. Капитан Советской Армии Виктор Вадимович Кукаринцев. Судя по всему, Обнорского он увидеть здесь никак не рассчитывал, поэтому слегка смешался, но тут же взял себя в руки и задал вопрос: — Ты как здесь оказался? Андрей сглотнул комок в пересохшем горле и медленно ответил: — Меня послал в посольство генерал. — Снова? – удивленно переспросил Кукаринцев. – А зачем? Обнорский опустил голову и молча уставился на носки своих серых от пыли ботинок, перед глазами у него стояла как наяву фотография Куки и Мансура, беседующих на Арусе… Что же все-таки происходит? Какая связь между бывшим замполитом и переводчиком Грицалюка? Между тем Мансур решил проявить тактичность и слегка поклонился Куке: — Возможно, вам лучше побеседовать наедине… Товарищ Андрей явно устал – пусть присядет… Майор вышел из комнаты, уведя за собой своих людей, и Обнорский с Кукаринцевым остались одни. Андрей обессиленно опустился на пол, привалясь спиной к стене, и начал нашаривать в кармане сигареты со спичками – их у него при обыске не отобрали. Кука тоже присел на корточки и заглянул Обнорскому в глаза: — Итак, что ты тут делаешь? — А ты? – ответил вопросом на вопрос после первой затяжки Андрей. Куке это очень не понравилось, и он аж весь перекосился: — Ты не забывайся! Я все-таки капитан, а ты еще вообще неизвестно кто! — Вот именно, товарищ капитан, я студент, поэтому мне вся ваша армейская субординация – до глубокой фени. Я тут на практике. Стажируюсь. — Ладно, Андрюха, – решил сменить тактику Кукаринцев. – Не заводись. Я понимаю – нервы. Так у всех – нервы. Я тут переговоры веду. Пушки на улице видел? А у нас там, за забором, – женщины и дети. И все хотят жить… Зачем тебя послал генерал? Обнорский стер рукой пот со лба и ответил: — У меня послание к твоему шефу, к Грицалюку. — Где оно? – оживился Кука. Андрей молча постучал себя пальцем по лбу: — Здесь. — Что Главный просил передать? – Похоже, Кукаринцев снова занервничал, но изо всех сил старался это скрыть. Обнорский покачал головой: — Я могу сказать это только полковнику лично. — Что?! – Кука резко вскочил на ноги. – В героя-разведчика решил поиграть? Да ты понимаешь, что эти уроды могут тебя наизнанку вывернуть – и ты им скажешь всё? Андрей загасил окурок о цементный пол и кивнул: — Понимаю, Витя… Но ведь ты здесь переговоры ведешь, и у тебя с ними вроде нормальный контакт. Попроси их, чтобы меня с тобой отпустили, на фиг я им нужен, а? Ты же сам знаешь, что никакой я не шпион, а, Вить? И им с нашими залупаться ну никакого резону нет: генерал говорил, что завтра здесь уже наш флот будет… Поговори с ними, Вить… Кукаринцев задумался, обхватив жилистой пятерней подбородок и искоса поглядывая на Обнорского. |