Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
— Мой мальчик! Бедненький мой! Оказывается, у моего мальчика запущенная психотравма! – Элеонора насмешливо погладила Митю по голове и далее заговорила голосом киношной миссис Бэрримор из «Собаки Баскервилей»: — Ну ничего. Сейчас Элеонора Сергеевна все сделает. Мальчик поправится, станет большим, здоровым и кра-си-вым… После этих слов госпожа Розова прошествовала в гостиную, чтобы сделать музыку громче, и возвратилась в спальню… со стулом в руках. Поставив стул в паре метров от кровати, она села на него спиной к Мите и, слегка покачиваясь, начала медленно, поочередно разводить в стороны ноги, демонстрируя отменную (а для матери двоих детей – так просто невероятную!) растяжку. Затем, упершись ладонями в колени, она сделала несколько круговых движений корпусом, чувственно скользя ладонями по телу, и, развязав узелок пояса, небрежно швырнула его через плечо, по-снайперски точно угодив Мите в лицо. Надо ли говорить, что от этого завораживающего зрелища та часть его тела, которая «не из железа соструганная», тотчас пришла в полную боевую готовность? Тем временем, продолжая соблазнительно покачиваться, Элеонора прогнулась назад, повела плечами, и шелковый халатик эффектно соскользнул, обнажая спину и ягодицы. А далее наступила кульминация. Но, к сожалению, совсем не такая, какой ее себе представлял и возжелал Митя, – в дверь номера деликатно постучали. — Уважаемые зрители, по техническим причинам мы вынуждены прервать нашу трансляцию. — Нет! Элечка, не смей! В жопу – завтрак!.. Да что ж такое-то?! Обломинго хуже, чем в Пиндосии!.. Эля! Это геноцид! Да даже в гестапо так не… — Первое слово дороже второго, – назидательно заявила Элеонора, облачаясь в халатик. – Считайте, Дмитрий Андреевич, вы сами себя наказали. С этими словами она вышла из спальни, а Митя досадливо откинулся на подушки. Впрочем, уже в следующую секунду на его физиономии сама собой расцвела благостная, невероятно довольная улыбка. Несмотря на всю строгость наказания Дмитрий Андреевич Образцов был сейчас исключительно счастлив… После завтрака Элеонора спустилась на ресепшен и доплатила за услугу «поздний выезд», а я перенес в ее номер свою сумку, и мы отправились гулять по Старому городу. Правда, не сразу. Сперва, вняв моим мольбам, Эля довела до логического завершения прерванный по техническим причинам «стриптиз с продолжением». А потом у нас были почти шесть часов рождественской Праги. Только нашей, на двоих, Праги. Карлов мост, Вацлавская площадь, Староместская ратуша, Тынский храм, Танцующий дом, Мала-страна, Вышеград… Мы обошли все эти красоты, держась за руки, как юные влюбленные. Не обращая внимания на холод, мы целовались во всех укромных местах. Зайдя перекусить в «Две кошки», мы занялись сексом в туалете, как персонажи дешевых порнофильмов. Мы прокляли ту минуту, когда в номер позвонил портье и сообщил, что такси до аэропорта прибыло… Не покривлю душой, если скажу, что этот день был лучшим днем в моей жизни. И хочется верить, что в жизни Элеоноры тоже… У кого-то из классиков некогда мне запомнилась фраза: «Счастье – это удовольствие без раскаяния». И если верить такой формулировке, то – да, мы были счастливы. После этого пражского дня невозможно было даже представить, что еще недавно я люто возненавидел свое почти физическое ощущение зависимости от чувств к Элеоноре. И поклялся поставить крест на всем, что связано с любовью и воспоминанием о ней. Больно обжегшийся в Дамаске, более я не желал ни того ни другого… |