Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
Решено было занять рубеж на близких подступах к Шакру, укрепиться и послать полвзвода в поиск – надежда на «языка» была призрачной, но все-таки… Из пятнадцати ушедших в поиск солдат (они все сами были северянами – из той самой «северной» роты батальона коммандос) назад к утру вернулись семеро. Перед рассветом Андрея, беспокойно спавшего на куске поролона рядом с машиной, разбудили отзвуки очередей и взрывов вспыхнувшего километрах в семи от позиций бригады боя. Бой длился всего минут двадцать, но его ожесточение улавливалось даже не слухом – кожей… «Языка» поисковики все-таки приволокли с собой – им оказался пацаненок лет шестнадцати на вид, на котором разодранная камуфлированная песчанка северного спецназа смотрелась снятой с чужого плеча. То, что «языком» оказался именно этот щуплый солдатик, заметно повысило боевой дух бригады (даже несмотря на первые потери). Подсознательно ведь каждый наделял противника сверхъестественными физическими данными и бог знает каким тайным оружием… У страха, как известно, глаза велики, и именно в таком состоянии очень важно своими глазами увидеть, что этот страшный противник такой же человек, как и ты, что ему тоже страшно, даже более чем страшно… Правда, практической пользы захваченный северянин принес мало – если, конечно, измерять эту пользу в битах выпотрошенной из него информации. Парнишка оказался малограмотным и плохо обученным, в армии ЙАР служил всего четыре месяца, из-за чего, собственно, и позволил себе задремать прямо в боевом охранении. По его ответам выходило, что северян в Шакре вовсе не батальон, а немногим более роты, причем из серьезных огневых средств у десанта было всего три тяжелых пулемета ДШК да несколько «безоткаток» [49]. Комбрига и замполита показания пленного чрезвычайно обрадовали (совместный марш-бросок сблизил непримиримых соперников – они начали нормально общаться и даже шутить друг с другом), а вот Громов, присутствовавший вместе с Обнорским на допросе, почему-то хмурился. Когда Абду Салих сделал охране знак увести пленного, советник неожиданно попросил разрешения задать еще несколько вопросов. Обнорский, переводя их, очень удивился: подполковник интересовался вещами, которые, казалось бы, не имели никакого отношения к конкретной сложившейся вокруг Шакра ситуации. — Ты умеешь читать и писать? — Нет, совсем немного. Буквы знаю, а читать не могу. — Много у тебя братьев и сестер? — Пятеро – три брата и две сестры. — У тебя при обыске нашли сигареты – ты куришь? — Немножко… Но я бросил со вчерашнего дня. Только перед сном одну сигаретку курю. — А кат [50] ты жуешь? — Да, жую, кат – это хорошо, он помогает жить. — Тебя взяли с оружием в руках… Как называется твой автомат? — Э… э… «Макаров». — «Макаров» – это пистолет, а я спрашивал про автомат. — Э… э… «Калаников»? — «Калашников»… Что же ты даже не знаешь названия оружия, которым воюешь? — Зато я знаю номер автомата. — Сколько ты получаешь денег в месяц? — Немного, по-вашему получается примерно пятьдесят два динара… Десять оставляю себе, остальные отсылаю домой семье. — Старшие солдаты тебя не обижали? — Нет, меня даже от тренировок все время освобождали, от занятий, чтобы не уставал и привыкал постепенно. — Какие страны на Земле ты знаешь? |