Книга За спиной войны, страница 98 – Александр Тамоников

— Что было дальше? — тихо спросил Крылов.

— Дальше? Меня послали в Смоленск для сбора информации. Там я познакомился с Яновецким — мне сказали, он бывший полицай и «их» человек, который поможет мне сориентироваться в городе. Мы должны были работать в паре, но Григорию не хватало моих рук — он явно из тех, кто привык все делать чужими руками. Поэтому подключил еще и кого-то из местных: запугал того паренька, Ваську, чем-то… Не знаю чем. Вот и… Дальше вы знаете.

Михаил замолчал и посмотрел в пол.

— Поверьте мне. Я был вынужден… Я не предатель. Точнее… Да, я знаю. Я предатель, но не по убеждениям. Прошу… Спасите хотя бы мою семью…

Виктор повернул ключ в замочной скважине и открыл камеру. Он переступил порог молча, не оборачиваясь в сторону Соколова.

— Прошу! Спасите хотя бы их! Умоляю! — кричал он вслед капитану.

На следующий день Соколов, точнее Михаил Ковалев, бывший капитан Красной Армии, предстал перед судом. Трибунал СМЕРШ проходил в зале бывшей школы на окраине города: в помещении небольшом, но зато вмещающем нужное количество человек. Заседание длилось недолго: протоколы допросов, признания о сети Яновецкого, именах агентов и передаче сведений о положении дел в Смоленске. Судьи сначала вынесли приговор казнить Ковалева немедленно, но, заслушав его признания и то, что он не хотел на самом деле быть предателем и был им не по идеологическим соображениям, решили смилостивиться. Вместо расстрела — 20 лет исправительно-трудовых лагерей за измену Родине и пособничество врагу.

Крылов, наблюдавший за тем, как зачитывают приговор, улыбнулся, глядя на Ковалева. Тот в свою очередь приговор об отправке в ГУЛАГ принял спокойно — он кивнул, понимая, что любого другого человека на его месте ожидало только одно — смертельный исход.

В январе 1944 года Крылов прибыл в кабинет генерала Виктора Абакумова на Лубянке, чтобы отчитаться. Кабинет был небольшим, с металлическим столом, картами на стенах и запахом чернил от бумаг. Абакумов, сидя в кресле с высокой спинкой, курил папиросу, просматривая папку с материалами дела. Когда капитан зашел к нему, генерал поднял взгляд на прибывшего и мягко ему улыбнулся.

«Неужели Князев все ему уже рассказал? И зачем меня тогда позвали для личного отчета? — подумал Виктор, стушевавшись перед высшим командованием. — И что же теперь делать?»

— Ну что вы как не родной, товарищ, — произнес Абакумов, глядя на капитана. — Рассказывайте. С чем пожаловали?

Крылов выпрямился и начал свой отчет.

— Таким образом, — заключил он, — сеть шпионов Яновецкого разрушена — пятеро агентов арестованы в Смоленске, еще троих мы нашли в Сталинграде. Также трое ликвидированы при попытке сопротивления, и информация о немецких агентах в советском тылу передана в разведку.

— Хорошо. Хорошо, — ответил генерал. — Вы обошлись малыми жертвами, капитан. Похвально.

— Благодарю, товарищ генерал. — Виктор смутился, услышав похвалу от Абакумова.

— Но помните, война еще не закончилась. Новые шпионские сети появляются сейчас абсолютно везде. Впредь, пожалуйста, без сантиментов — если расстрел, то без колебаний.

— Так точно! — ответил капитан. — Разрешите идти!

— Разрешаю. Продолжайте работать, товарищ Крылов.

Крылов покинул кабинет Абакумова в волнении. Он вышел на улицу и достал по привычке портсигар, чтобы закурить. На улице в это время шел снег — столицу заметало плотным белым слоем, и жизнь отпечатывалась на нем еще отчетливее. Виктор задумался над словами Абакумова — ведь он действительно был прав: фронт движется, сужается все ближе к Германии, но угрозы на родной советской земле не утихают. Впереди — еще много заданий и много шпионов, которых предстоит поймать.