Книга Отморозок 8, страница 42 – Андрей Поповский

— А ведь мы действительно задействовали своих людей, чтобы получить информацию о Костылеве. — Задумчиво пробормотал Крючков и резко засобирался. — Спасибо товарищи за информацию. Жаль, что я не знал ее раньше. К сожалению, режим секретности не позволяет нам лучше координировать межведомственное взаимодействие. Но надеюсь, что мы, не смотря на трудности, сможем наладить совместную работу.

* * *

После ухода Крючкова, Валентин Степанович открыл свой саквояж и включил тумблер на массивном черном приборе, проверяя, нет ли в комнате записывающих устройств. Военный санаторий — это епархия ГРУ и территория вокруг контролируется техниками организации, но осторожность никогда не бываете чрезмерной.

— Как думаешь, он нам поверил? — Тихо спросил Козырев у Виктора Петровича.

— Сложно сказать, — медленно проговорил Смирнов — Наша версия событий выстроена весьма логично и правдоподобно, но и Владимир Александрович далеко не дурак. На слово он нам не поверит, и все равно будет держать руку на пульсе. Но сомнения наш разговор, в его голову все же заронил.

— Черт, если бы мы немного раньше покопались в голове у Костылева, ни в какой Бадабер бы я его не послал. — Пробормотал Козырев. — Ты представляешь, какую ценность он представляет в таком случае?

— Валя, оставь его в покое, он ведь это заслужил. — Тяжело вздохнул Смирнов. — Парень не хочет лезть в эти игры, иначе он бы давно нам раскрылся. Он ведь понимает, что система его уже не выпустит и запрет где-нибудь навсегда.

— А если он попадет в другие руки? Ты представляешь, насколько опасны его знания?

— Да брось ты. Ну, вот попал он к американцам, ты думаешь, они ему золотых гор не обещали? А он — не сломался ушел от них, и, очень рискуя, связался с Викой, чтобы сообщить нам о предателе. Да, за одно только это, надо дать ему то чего он хочет — спокойную жизнь.

— Не будет у парня спокойной жизни, — Покачал головой Козырев. — И ты, как никто другой это понимаешь. Потому он и сказал Вике, что больше не увидится с ней. Все кто с ним рядом будут под угрозой. Как она, кстати?

— Очень тяжело переживает, и не понимает, почему он так с ней. А как ей объяснишь? — Вздохнул Виктор Петрович. — Я и сам думаю, а может, и американцы, и мы ошибаемся насчет него? Ну, просто не бывает такого.

— Может, и ошибаемся, Петрович. — Развел руками Козырев. — Но хотя бы не попытаться понять, не имеем права.

— Э-э-х, Степаныч. Имеем, не имеем. Гляжу я на то, куда все сейчас катится, и искренне не понимаю, о чем там наверху думают. Ведь тут, Степаныч, предательством почище чем у Полякова пахнет, и при чем, на самом верхнем этаже здания. Спросить бы у пацана, куда это все приведет…

— И ведь не спросишь… — кивнул Козырев — Поэтому я и говорю, не нужно парня оставлять американцам, или отдавать Крючкову. Мы его у себя спрячем, и прикроем.

— Степаныч, пока ты при должности и у тебя есть ресурс, но ведь ты и сам знаешь, что тебя на пенсию хотят спровадить. А новый руководитель отдела может посчитать совсем по-другому. Поэтому говорю тебе, Валентин, пусть лучше парень живет своей жизнью. Он заслужил. Повезет ему — вывернется, а нет, по крайней мере, мы перед ним чисты будем. Давай, поможем Юре, чем сможем, а дальше уже как судьба рассудит.

— А как ты ему сейчас поможешь в такой то ситуации? — Пожал плечами Козырев.