Онлайн книга «Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда»
|
Он спрыгнул еще раз. И еще. Пот окончательно залил глаза. К боли добавилось жжение. «Хуже уже некуда», вспомнил он строку из старой военной песни. Никогда в это не верил, подумал Курц. Если жизнь чему его и научила, то только одному. Хуже – всегда есть куда, как бы плохо уже ни было. И хлынул дождь. Точнее, ливень. Волосы Курца мигом прилипли к голове. Он попробовал языком стекающую с головы воду и почувствовал привкус крови. Из раны. Воду из глаз и с ресниц не сморгнешь, придется постоять на ступеньке. Непонятно, сколько он уже прошел. Полпути, две трети, или четверть. Голова и шея болели слишком сильно, чтобы пытаться смотреть вверх. Смотреть вниз тоже не хотелось. Хуже всегда есть куда. Рядом полыхнула молния. Курц на несколько секунд ослеп. Ударная волна грома чуть не сбила его с ног. В воздухе запахло озоном. Мокрые и окровавленные волосы Курца попытались встать дыбом от пронизавшего воздух электричества, а склон холма засветился. Курц сел, вернее, упал. Ноги вылетели вперед. Он с трудом дышал и потерял ориентацию, а голова кружилась настолько, что он засомневался, сможет ли встать на ноги, не упав. Дождь хлестал по лицу и шее так, будто его молотили кулаками. Капли дождя были холодными, как градины. Холодные, как градины, попытался сказать про себя Курц с техасским акцентом. Голова болела от всего. Какого хрена этот молокосос-йеменец не прицелился получше? И ничего бы не было. «Только это был не молокосос-йеменец, не так ли? К тому времени я уже его подстрелил. А затем кто-то подстрелил меня». Курц знал это. Кто-то, кто привез молокососа-йеменца, чтобы пристрелить… кого? Пег О’Тул, вспомнил он. Молодчину Пег О’Тул, которая почти год назад рисковала своей работой офицера по надзору, вступившись за него. Черт подери. Чтобы спасти ему жизнь, когда детектив, живущий на жалованье от Фарино, заткнул его в КПЗ по сфабрикованному обвинению и готовился отправить Курца обратно в тюрьму, где его ждали добрые мусульмане из блока «Д» и сотня других парней, которые были не прочь получить обещанную награду за его голову. Концентрация, Джо. «Хуже уже некуда». Дождь окончательно перешел в ливень. По склону холма вниз устремились тысячи ручейков, но основной поток покатился по ступенькам. Вода ударила в плечи и зад Курца, грозя просто смыть его вниз. «Если я встану, я сверну себе шею. Если продолжу сидеть – тоже». Курц встал. Вода струями текла вокруг его ног и между ними, как в комедийном кино. Он с трудом подавил желание рассмеяться. Он спрыгнул на следующую ступеньку. Руки уже совершенно потеряли чувствительность. Он нес их, как две длинные палки. Как дровосек, спускающийся с холма с дровами за спиной. Курц спрыгнул на следующую ступеньку. Потом еще раз. Он с трудом сопротивлялся искушению просто сесть и дать потоку воды смыть себя вниз. Вдруг он чудесным образом скатится вниз, как с горки. Как те ребята в кино, которые скатываются с утеса высотой метров триста и падают в водный поток, скрываясь из поля зрения врагов, долго и безуспешно стреляющих по ним… Концентрация, Джо. Они по-любому ее убьют. Риджби. Вне зависимости от того, сделает он что-нибудь или нет. Она могла умереть уже к этому моменту, если пуля хотя бы задела артерию. Раны в бедро в этой зоне ноги страшно болезненные. Болят до тех пор, пока ты не станешь холодным и окоченевшим. Пока все не закончится. |