Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 115 – Соль Решетникоф

Но и это еще не все. Несколько месяцев назад его бросила девушка, с которой он строил планы на будущее, готовился к свадьбе, говорил о детях. Рафаэле был уверен, что проведет с ней всю жизнь, делился самыми сокровенными планами, а она ответила одной лишь фразой «В наших детях гены мафиози – никогда!» и ушла. Фиона была для него всем, его убежищем в этом мире, полном неясности и лжи. А как он мечтал о ней заботиться, купать в своем внимании! Ее уход оставил в сердце глубокую рану. Он погрузился в работу, и, когда оставался один, снова и снова прокручивал в голове их последний разговор, пытаясь отыскать в нем ответ на вопрос, что между ними пошло не так.

И вот, когда решил, что его сердце отныне закрыто для новых связей, в его жизнь ворвалась Даниэла. Вначале его поражала ее дерзость, настойчивость, даже одержимость – жизнью, делом, которым жила и дышала. Потом он все больше замечал ее талант и непосредственность, и, наконец, сделал открытие, что своим присутствием, эта девушка наполняла энергией не только кондитерскую, но и его самого. А потом начались эти странные совпадения. Обман о событиях произошедших в колледже, сестра Франческа, фамилия Гримальди, излишнее внимание к ней Серафино, сообщения и встречи с Бесси. Как он мог допустить такую ошибку? Эмоции – плохой советчик.

Новость о родстве с Даниэлой потрясла его до глубины души. Он вспомнил ее в моменты дуэли с Серафино, ее быстрые умелые движения в работе, игривость на морском пляже. Как он мог позволить себе чувства, не зная всей правды о ней? Но еще больше его мучила мысль, что если Даниэла действительно его кузина, это означало, что вся его жизнь – всего лишь ложь, запутанная и коварная. И с этим надо что-то делать. Знакомый журналист и близкий друг семьи Карризи помог найти скудную, но достоверную информацию, связанную с семьей Гримальди и с тем, что с ними произошло. Но этого оказалось недостаточно.

Стоя на светофоре, Рафаэле покрутил перстень с обсидианом на пальце. Чувства стали успокаиваться, он даже повеселел, представив, как на семейных праздниках будет сидеть с Даниэлой за одним столом, как будет журить ее за неправильные решения.

Немного поразмыслив, Рафаэле вырулил на автобан, набрал номер своей текстильной фабрики, предупредил секретаршу, что сегодня будет в «разъездах по важным делам». Следом набрал Серафино. Но тот не ответил. Тогда он отправил ему звуковое сообщение. Забил в навигатор адрес места, о котором говорила при встрече монахиня Франческа.

Через час с небольшим вдали показалась постройка из белого мрамора на фоне сосен – хоспис Святого Джованни.

Рафаэле припарковался за фонтаном с восьмиугольным бассейном из серого камня. Его приветствовали запах хвои и траурный удар часовенного колокола, оповещая об отходе чьей-то души в мир иной. Рафаэле перекрестился, вошел в ухоженное здание виллы с изображениями ликов святых кисти великих мастеров – Караваджо и Карло Маратти, – под ними достойно, и немного пафосно стояли бюсты известных итальянских медиков.

Милая блондинка-секретарша на ресепшене кокетливо спросила его имя. Рафаэле ответил:

— Меня послала сестра Франческа.

— Ах да, меня предупреждали, – и тут же принялась рассказывать ему о достопримечательностях этой виллы. Так он узнал, что первоначально данная постройка состояла только из церкви-святилища, построенной в начале семнадцатого века. В последующие четыре столетия к ней пристраивали то дом приходского священника, то часовню, то гостиничный корпус, то крыло для паломников, а затем и колледж для мальчиков-семинаристов. В период немецкой оккупации эту структуру отдали на военные нужды. После освобождения она превратилась в хоспис для неизлечимых больных и престарелых. Неподалеку, в окружении букового леса, на холме, за церковью Святого Иоанна Крестителя, можно было рассмотреть маленькое кладбище.