Книга Десерт из тайн для Скорпиона, страница 40 – Соль Решетникоф

Звякнул таймер духовки. Она вынула противень с печеньем, обожгла по неосторожности палец. Вскрикнула. Приложила его за ухо. Вытерла руки о фартук и вздохнула. Рабочий день подходил к концу, и Даниэла чувствовала себя уставшей. «Сейчас съем суп и отправлюсь домой, любуясь теплым, осенним вечером. Ах, нет! Нужно полить шоколадным ганашем печенье. Так у Линды не останется причин меня отчитывать».

Когда она заканчивала оформление печенья шоколадом, пиликнул телефон, и Даниэла с недоверием посмотрела на экран. Она только что получила сообщение с неизвестного номера. «Нужен твой вариант для конкурсного десерта. Подумаешь? Рафаэле». «Интересно, откуда он узнал мой номер? Ну конечно! Я же написала его на копии удостоверения личности вместе с рабочим договором».

— Вот выиграешь пятьдесят тысяч евро и контракт с известной сетью кафе, – Серафино вернулся из раздевалки и загремел противнями. – И больше мы с тобой не увидимся. Adiós!

«Если он бросил курить, то куда так часто отлучается?» подумала Даниэла, но переспросила:

— Я? Кто это решил?

Он поставил торт на подставку, заполнил кондитерский мешок кремом:

— Разве ты не рада? Для тебя стараюсь.

— Просто не понимаю, почему именно я? После всего, что случилось. – Даниэла выглядела весьма растерянной.

— Mi corazón, сердце мое, я так решил. Уловил твой потенциал. У тебя будет шанс показать миру свой талант. Не упусти его! – Серафино обнял ее за плечи. – Ты самый симпатичный любопытный дельфин на свете!

— Почему любопытный дельфин?

— ”Почему? Почему?” Когда я был маленький, дядя однажды привел меня в дельфинарий. Там был дельфин, который мне особо запомнился. Девочка. Она подплыла ко мне так близко, что я смог ее погладить. Знаешь, до сих помню, как светились ее глаза. Как твои. Будто каждый миг она открывала для себя что-то новое, какое-то чудо. И танцевала. Я погладил ее еще раз, она закричала, как ребенок. Вот.

Даниэла макнула палец в шоколад, провела по щеке Серафино, заглядывая в его глаза.

— Ты что-то от меня скрываешь, мексиканец! Я угадала?

— Хорошо, скажу тебе правду. – Он вытер щеку. – Заполнение бумаг, жесткий график, кастинг, репетиции, все эти заморочки не для меня. Мое место за кулисами.

Даниэла пожала плечами, забрала из рук Серафино кондитерский мешок и принялась вместо него оформлять торт. Мысли сквозящие в ее голове, и то, как она пыталась их упорядочить, походили на ловлю бабочек: то терпеливо гоняешься за ними – и никакого результата, а потом попадает одна, еще и еще – только сумей удержать их в сачке. В свете развернувшихся событий жизни, девушка теперь и не знала, чего ей хотелось – отомстить Бесси или услышать фразу «Даниэла Гримальди! Ты королева десерта!»

Закончив с тортом, она вернула кондитерский мешок Серафино и задержала взгляд на на его мрачных татуировках на сильных руках. Они вызывали у нее кое-какие вопросы, но он ей нравился. Более того, Даниэле показалось, что она была бы рада отправиться в путешествие под названием «чувства».

Серафино посмотрел на часы и принялся вымешивать тесто для круассанов.

— Итак, что за десерт ты им предложишь, любопытный дельфин?

Она улыбнулась тому, как Серафино назвал ее. «Никто и никогда не давал мне такое симпатичное прозвище».

— Раз у тирамису со мной отношения сложные, что ты думаешь об этом? – Она прокашлялась, заправила выбившиеся от работы волосы под чепец, вышла на середину кухни, взяла деревянную скалку как микрофон. – Чувственное путешествие в женскую вселенную, танец прекрасной Саломеи, каждое движение которой вызывает сильные эмоции. Семь слоев, семь тайн, семь покрывал, что спадают одно за другим с лика таинственной красавицы – хрустящий черный, белый и молочный шоколад, прослойка из мягкого сливочного крема шантильи, бисквитного печенья «божьи пальчики», хлопьев джандуйи, кокосовой вафли и зерен кофе.