Книга Пёс неприкаянный, страница 40 – Татьяна Нильсен

— Понятно, — кивнул головой сам себе Трещёткин. — Чехи хотят, чтобы я выяснил, кто заинтересован в смерти архитектора. Может выгодна она кому-то именно здесь? Кому русский турист нужен в Праге? А может всё гораздо проще? Ёлкин, парень видный, судя по фотографиям. Он мог увести какую-нибудь девицу. А муж или бойфренд приревновал и кокнул ловеласа! — следователь вздохнул — Но зачем столько крови? Ревнивцы лаконичны в манере убивать. А Ёлкин добровольно пришёл в домик на колёсах, хоть уже и находился под воздействиям препаратов. Но это по версии чешской стороны. Павел мог выпить воду уже находясь в автомобиле. Хотя этот факт не играет никакой роли. Может, в истории присутствует женский след?

Трещёткин чувствовал невероятную досаду. Если он ведёт расследование, то именно он должен держать в руках всю информацию. А по факту следователь находится на побегушках у чешской полиции. В конце досье Александр обнаружил данные о компаньоне Ёлкина. Он набрал номер и настроился на долгое ожидание. Сотрудники таких организаций, по мнению Трещёткина, всегда в резиновых сапогах и в робе находятся на строительных площадках, где шумно от громыхающей техники и серьёзных, покрытых пылью техников. Однако трубка ожила после третьего гудка.

— Да слушаю. Песков на проводе.

— Здравствуйте. Вас беспокоит следователь Трещёткин. Нам надо встретиться. Вы можете подъехать сегодня в следственное управление? Это очень важно.

— А что-то случилось? — после секундной паузы отозвался Песков.

— Это не телефонный разговор.

Следователь говорил напористо и бизнесмен слегка растерялся.

— Когда вы хотите, чтобы я появился?

— Да прямо сейчас.

— Хорошо, — нехотя отозвался Песков. — Давайте адрес.

Когда в кабинет вошёл компаньон Ёлкина, то Александр слегка опешил. Молодой приятный мужчина лет сорока передвигался при помощи костыля с подлокотником. Несмотря на удручающее состояние, мужик выглядел просто с иголочки.

«Вот умеют некоторые нарядиться вроде небрежно и в то же время элегантно, — подивился про себя Трещёткин. — даже костыль кажется кстати. Не то, что я — словно мешок из которого забыли выбить пыль.»

А вслух произнёс, разведя руками:

— Надо было сообщить о своём положении. Я бы приехал сам.

— Не стоит беспокоиться. Если я перестану двигаться, то бизнес захиреет. Товарищ в отпуске и только я веду дела. Так по какому поводу беседа? Или допрос?

— Да нет, что вы. Просто беседа. Вот как раз по поводу вашего товарища, — Трещёткин развернул монитор и показал снимок браслета. — Вам знаком эта вещица?

— Да. Мы с друзьями подарили ювелирку Паше Ёлкину на день рождения, — Песков перевёл взгляд на следователя. — С ним что-то случилось? Он в больнице? Он живой вообще?

— Вы присаживайтесь. Наш разговор займёт какое-то время.

Песков придвинул стул и, прислонив костыль к столу, осторожно сел, вытянув одну ногу. Следователь вернул монитор на место, глянул в свои записи и заговорил:

— Игорь Петрович вашего товарища убили в Праге.

Повисла недолгая пауза.

— Вы ничего не путаете? Здесь какая-то ошибка. Пашка улетел в Испанию. Я сам его проводить не смог. Травму вот получил. Думал, хромым останусь до конца жизни. Но как он попал на другой конец Европы?

— Ёлкин вылетел из Барселоны в Прагу. Вы знаете причину, по которой он мог наведаться в Чехию?