Книга Приют тайных соблазнов, страница 60 – Татьяна Нильсен

— Ваш сын рассказывал, что родственники из Америки оставили наследство.

— Что? Отродясь ни о каких таких родственниках даже речи не было.

— А где родной отец Захара? Может с его стороны?

Женщина махнула рукой.

— Его родной отец был забулдыгой. Однажды поздней осенью так напился, что упал в лужу и замёрз. Ломиками изо льда выдалбливали, чтобы в морг увезти. Жил без роду, без племени, ни родни, ни семьи, воспитывался в детском доме. Как меня с ним судьба свела, сама не знаю. Одно скажу, если бы обнаружилась какая-то родня, то уж я бы знала, – Вельяминова замолчала, углубившись в воспоминания, потом спохватилась. – Вы убийцу моего сына уже нашли?

— Ищем, – коротко ответил Серёга.

Женщина вздохнула с каким-то надрывом и поднялась. При ней, кроме старой сумочки оказался чемоданчик.

«Наверное, платок чёрный прихватила и платье траурное», – подумал Серёга. Эта женщина напомнила ему актрису советского кино Майю Булгакову из фильма «Цыган». Всё в ней находилось в противоречии, и нельзя сказать точно красивая она или так себе, добрая или себе на уме, искренняя или в душе радуется, что квартира теперь ей достанется.

«Нет, – поправил он себя, – печалится совершенно искренне».

Полицейский назначил Вельяминовой встречу на утро, а сам отправился осматривать машину. Феррари красного цвета, светлый, кожаный салон – тачка и правда могла вызвать тайную зависть у коллег. Да не только у коллег. Шапошников и сам был бы не прочь погонять на такой по ночному городу да с Ниной, а потом с визгом тормозов остановиться у ресторана, следом ловко выскочить, распахнуть перед женой дверь и вытащить из-за спины букет алых роз. Серёга уселся в машину и усмехнулся дурацким фантазиям – дорожный просвет у этого автомобиля такой, что пока подъедет к даче, всё брюхо обдерёт и бампер покорёжит, да и с ребёнком усаживаться не совсем удобно, и коляску некуда поставить. А розы и без особенной причины можно принести, да и они ни к чему – на дачном участке зацвели душистые флоксы и георгины. С такими мыслями Шапошников обшарил весь салон, но не нашёл ничего интересного, лишь в бардачке полупустая пачка сигарет «LM», квитанции за оплаченные штрафы, да пара дисков, наверное с музыкой, мелькнуло в голове. Он сложил это всё в целлофановый пакет и отправился во двор, куда вела дверь чёрного входа студии. Шапошников прикинул расстояние от студийного выхода до дома напротив. Рассмотреть хоть что-то ясно возможно лишь с первого этажа, только двух подъездов, потому что другие закрыты волейбольной площадкой, и из тех квартир, чьи окна выходят во двор. Полицейский помнил, что свидетелей из этих подъездов не оказалось. Он посмотрел на часы. Время показывало пять часов двадцать минут, люди уже возвращались домой с работы. Можно рискнуть и ещё раз пробежаться и поспрашивать жильцов. Убийство произошло вечером, в тот момент, когда семьи садятся за стол ужинать, начинаются сериалы и интересные передачи по телевизору. В это время его разведку, состоящую из любопытных пенсионерок, сдувало с дворовых скамеек к телевизору для того, чтобы страдать вместе Хосе Рамосом, Луисом Альберто и просто Марией. Выбранные квартиры он обходил без особой надежды, но всё-таки хотел окончательно убедиться, что свидетелей нет. Так оно и получилось, но не совсем. Серёга знал, что удача никогда не придёт, если её не выстрадаешь, пока окончательно не разочаруешься и почти не потеряешь веру в успех. Так получилось и в этот раз. Оставалась последняя, угловая квартира с обшарпаной дверью, раскуроченным звонком и старым, тканым половичком вместо коврика. Полицейский громко постучался, но не уловил никакого звука, он ещё потоптался несколько секунд и повернулся уходить, как дверь распахнулась. На него смотрела молодая, красивая женщина с закрученным полотенцем на голове, в растянутой футболке и спортивных штанах. Шапошников представился, показал корочки и рассказал о причине своего визита. Женщина захлопала ресницами и пожала плечами.