Книга Приют тайных соблазнов, страница 81 – Татьяна Нильсен

— Как давно вы знакомы с Маргаритой Новоскворецкой?

— Примерно года три. Как только я устроился тренером в центр «Атлантида».

— Что вас связывает кроме занятий спортом?

— Мы были любовниками, – Коровин немного расслабился, его не особенно волновали этические нормы, и полицейский ещё раз утвердился в мысли, что для тренера не имеет значения кому принадлежать, главное, чтобы это хорошо оплачивалось. А тот тем временем выворачивал свои потаённые карманы. – Марго не хотела огласки, и мы старались не афишировать наши интимные отношения, хотя на людях появлялись вместе довольно часто. Но, вы знаете, в тусовках кто-то кого-то всё время сопровождает. Одно время, например, была мода у женщин иметь в друзьях гея. Этакий друг-подружка, с которым весело щебетать, ходить по магазинам и появляться в обществе. Сейчас мода поменялась, женщина хочет чувствовать себя беззащитной и слабой, особенно после того, как на работе, в офисе, на службе накомандуется.

— То есть ваши отношения нельзя назвать серьёзными?

— Ну, о чём вы говорите, она старше меня почти на двадцать лет! – искренне изумился качок и неожиданно как-то поник. – Маргарита изначально запретила мне думать, фантазировать и говорить о серьёзных намерениях. Она бы никогда сама не ушла от мужа. Деньги связывают людей прочнее, чем любые чувства на свете.

«Да что ты об этом знаешь? – подумал Шапошников и невольно вспомнил тот момент, когда впервые опустил крошечное тельце своего сына в воду, когда забрал жену Нину из роддома с пищащим кульком. Потом дома, когда ребёнок корявыми пальчиками щекотно царапал его небритую щёку, Серёга ещё не чувствовал себя отцом. Но когда настало время купать мальца, и он, трясущимися руками, опустил сына в маленькую ванночку, сердце сжалось до грецкого ореха, а потом выросло до такой степени, что, казалось, прорвёт грудную клетку. В тот момент он понял, что нет ничего дороже родного ребёнка. Но не пустился в споры полицейский, смысла не видел, слишком в разных измерениях они существовали, а лишь продолжил допрашивать:

— Вы были знакомы с Новоскворецким Станиславом Алексеевичем лично?

— Не имел чести. Несколько раз видел по телевизору на благотворительных мероприятиях, на выставках, но на такого уровня мероприятия меня не приглашали никогда.

— Чья это была идея выдать тебя за Новоскворецкого? – спросил Шапошников, нисколько не сомневаясь в ответе.

— Не моя! – испуганно моргал верзила.

«Понятно, что не твоя, – скептически размышлял порлицейский. – У тебя бы мозгов на это не хватило».

Если при первой встрече у него сложилось весьма благоприятное мнение о Новоскворецкой, то сейчас оно улетучивалось с каждым звуком, который доносился из открытого рта тренера. Похоже, эта дама продумала всё с самого начала и нашла тупого исполнителя, который не будет задавать лишних вопросов. Шапошников собрал всю информацию о состоянии дел на фирме «МарС», пришёл ответ на запрос о счетах из банка «Адмиралтейский», и их турецкий друг прислал всё возможное, что он насобирал в Стамбуле. За исключением некоторых деталей картина нарисовалась очень даже яркая и понятная. Маргарита Новоскворецкая, заподозрив своего мужа в том, что он выводит деньги, также планирует развестись с ней, решила убить предателя. Она не придумывает ничего лучше, чем обратиться к своему любовнику. Маргарита прекрасно знает, что у мужа генетическое заболевание, и он точно умрёт от антидепрессантов. Многое, конечно, оставалось непонятным – например: как бутылочка с алкоголем попала к Новоскворецкому, что это за парень с которым он напился в последний день перед смертью, и зачем надо было устраивать представление с гримом и переодеванием в ресторане «Приют странников»? Зато становилось понятным, за что поплатился журналист Захар Вельяминов. Конечно, за то, что оказался так не вовремя в общепите со своей камерой!