Книга Зелье забвения, страница 64 – Татьяна Нильсен

— Ты знаешь, дочь этого старичка-морячка прислала письмо из Австралии на имя директора нашего приюта. Она ищет своего отца.

— Что ещё за старик?

Иса не сразу вспомнил, о ком речь.

— Ты же сам расспрашивал меня о нём, я ещё сказала, что он пропал, да только письмо в его комнате нашли, в котором он пишет, что уезжает к дочери в Австралию.

— И что?

Адвокат уже расслабился, выкинул из головы все мысли о работе и никак не мог сообразить, о чём ведёт речь его жена.

— А то, дорогой, что нет моряка у дочери. Директор дома престарелых думает, что старик у дочери, а дочь, думает, что с ним что-то случилось, потому что он позвонил ей и сказал, что скоро приедет, но ни слуху, ни духу уже больше месяца.

— Ах, я вспомнил! Ну-ка, расскажи всё подробнее.

Иса оживился. Вот таким он нравился Ларисе больше, она отложила вязание и повернулась к мужу.

— Так я больше и не знаю ничего. Только то, что дед пропал.

— Лариса, не валяй дурака! Рассказывай, какой возраст мужчины, как выглядел, с кем дружил, как он сообщил дочери, что намерен приехать. В конце концов, почему ты называешь его старичком – морячком?

— Потому что он серьгу носил в ухе. Небольшое золотое колечко, такие докеры носят, яхтсмены, моряки.

Иса залпом выпил остатки «Метаксы», подскочил, забегал по балкону.

— Мне надо поговорить с директором приюта.

— Успокойся, сядь! В понедельник поедем вместе, и спросишь обо всём. Только я не понимаю твой интерес. Нупропал старик, а тебе-то что за дело?

— Ой, Лариса, долго объяснять, да и версия моя настолько нереальная, что я и сам в неё с трудом верю. Ты лучше мне фотографию этого мужчины принеси.

— Где же я тебе её найду?

— Поспрашивай среди своих старичков. Этот контингент тяжёлый, мне могут отказать в общении, а ты там человек свой. Вон свитерочки вяжешь, тебе расскажут всю подноготную и фотки покажут.

Адвокат уже составлял план действий на понедельник. Он решил, что писать доклад о проделанной работе ещё рано и деньги возвращать тоже. И не такой уж он безнадёжный болван, как думал о себе днём.

Сентябрьский фестиваль гулял с размахом. Всюду играла музыка, а на берегу расположился духовой оркестр. В торговых рядах лихо лилось вино и пенное пиво из деревянных бочек, ароматно пахло жареными сосисками, шашлыками, свежими булочками и кексами. На одном прилавке красовался огромный ассортимент колбасных и мясных изделий – запечёные окорока, копчёные колбаски, холодец, буженина. В другом месте располагались кулинарные шедевры – невероятной красоты торты, пирожные, печенье. Дальше сияли пузатые стеклянные витрины с мороженым. В другой стороне продавцы ловко обкладывали толчёным льдом лангустов и лобстеров, которые ещё шевелили клешнями, рядом голубым, неоновым светом отливали кальмары. Народ густой толпой толкался возле прилавков, кафешки забились посетителями. Киприоты любили праздники и веселились с размахом шумно, с танцами, шутками и хохотом. Лариса держала мужа за рукав, чтобы не потерять в толпе. Они проталкивались от прилавка к прилавку, потом зазевались возле ларька с шоколадными изделиями. Иса попросил продавца – молодого шустрого паренька собрать коробку ассорти из разных сортов конфет, а Лариса полезла в сумочку за кошельком. В этот момент что-то произошло, и женщина не сразу разобралась, что. Она протянула парню деньги и по выражению его лица поняла, что за её спиной происходит какая-то суета. Не дожидаясь сдачи, Лариса повернулась и обомлела от жуткого зрелища. Её муж лежал на асфальте безмолвный, широко раскинув руки, и на светлой рубашке медленно растекалось алое пятно крови. Люди расступились, беспомощно и тупо наблюдая за происходящим. Женщина упала на колени, ещё не совсем понимая, что случилось с её родным человеком. И вдруг закричала: