Онлайн книга «Стадное одиночество»
|
— До окончания следствия вам нельзя покидать Россию, но вы можете передвигаться свободно внутри страны. — Это значит, что я смогу поехать в свой город к брату? — Я даже настаиваю на этой поездке. Нам нужен дневник! * * * 1989 год Василиса восхищалась Москвой, но не питала к ней особой любви, потому что не чувствовала от города никакого тепла. Её слезам Москва уж точно не верила. Коренные москвичи, по её мнению, отличались снобизмом, они терпеть не могли приезжих, которые пытались укорениться на столичной территории, и называли их «лимитой». С какой стати жители приватизировали эту территорию, Волошинская не понимала. По факту исконных обитателей города можно было пересчитать по пальцам. Волошинская специально просмотрела демографическую таблицу и выяснила, что после Октябрьской революции в 1920 году Москва насчитывала чуть больше миллиона жителей, а уже в 1989 году население уплотнилось до девяти миллионов человек. Понятно, что народ размножался, и всё же прирастала столица именно за счёт провинций! И с чего бы гражданам с московской пропиской считать себя коренным населением? Якуты по праву владеют Якутией, буряты Бурятией, башкиры Башкирией и мордвины Мордовией! А что за национальность у москвичей, непонятно. Так рассуждала Василиса в свободные минуты, которые появлялись поздно вечером перед сном. С новым красным гербовым заграничным паспортом она носилась по всей столице. Путешественница понимала, что надо получить штамп на въезд в ФРГ, но где такой документ добыть, она не совсем понимала. В ОВИРе – в отделе виз и регистрации сибирского городка ей кое как объяснили, куда бежать и в какие двери стучаться, но начальница подразделения – крупная дама с халой на голове – сама толком ничего не знала. Она никогда не выезжала дальше Ессентуков, а мимо московских посольств разных государств даже рядом не проходила. Волошинская поняла, что для начала надо отправиться прямиком в посольство. В первый день она так и сделала. На Большой Грузинской улице, где в те годы находилось посольство ФРГ, творилось невообразимое столпотворение. Народы из всех пятнадцати республик собрались разом возле узкой лазейки, через которую можно было попасть на другую сторону железного занавеса. Все трясли документами, переговаривались и делились собственным опытом. Сперва предстояло сдать пакет документов в это самое окно, только после этого появлялась надежда на получение вожделенной визы. И не факт, что штампик оказывался в паспортах всех желающих. До того момента ещё надо было дожить. Волошинская только через много лет поняла, что немцы давали визы всем, у которых пакет документов находился в полном порядке. Только добраться или не добраться до той очереди у посольства позволяли лишь загадочные люди в штатском. В очередь пришлось записываться. Замусоленная тетрадка с длинным столбиком фамилий передавалась из рук в руки. Отмечаться приходилось каждый день не позднее девяти утра, невзирая на погоду, перед самым открытием представительства. Исключение составляли только выходные дни, когда посольские работники отдыхали, пили пиво и ели свои колбаски с горчицей. Некоторые очередники не выдерживали и самоудалялись по разным причинам. У кого то заканчивался отпуск и человек не укладывался в сроки, у кого то завершались даты в приглашении, кто то не мог приобрести билеты на поезд или самолёт, а кто то заболевал или просто разочаровывался. Однако таких было мало. Жаждущие уехать за кордон сплачивались. Их объединяло желание подпрыгнуть, вскарабкаться на железный забор и заглянуть в сторону капиталистического запада, который, как они видели по телевизору, разлагался и загнивал. Самое странное, что вонь от гниения доносилась совсем не дурная – пахло французской парфюмерией Turbulences, Climat, Ispahan и Sikkim. Вожделенные коробочки иногда попадали в торговые точки московских торговых сетей к радости советских модниц. |