Книга Стадное одиночество, страница 90 – Татьяна Нильсен

Мужика быстро перенесли на носилки. Машина скорой помощи, включив сирену, моментально скрылась в уличных лабиринтах.

— Теперь я пахну потом и чужим алкоголем, причёска потеряла вид, и у меня грязные коленки, – Аделина вдруг без напряжения весело улыбнулась. – Зато я спасла чью то жизнь! А дядька крепко выпил, отчего, я думаю, и случился приступ. У кого есть проблемы с сердцем, пить тяжёлый алкоголь в такую жару не рекомендуется.

— Да уж, гражданка Пирогова, с тобой не соскучишься! И где ты так поднаторела искусственное дыхание делать? – Веретенников искренне восхитился поведением девушки. – Я тоже знаю, как оказывать первую помощь, но ты так быстро сообразила! И как ты поняла, что у мужчины именно сердечный приступ? Не инсульт, не другая проблема?

— Э э х! Молодой человек! – проговорила Пирогова с чувством превосходства. – Не забывайте, из какой я семьи! Это – первое, а второе – за моими плечами четыре года медицинского института! Не хухры мухры!

— Так ты почти доктор?

— В том то всё и дело, что почти. Сваляла дурака, бросила институт, а сейчас понимаю, что совершила ошибку. Быстрых денег захотела заработать. Того не предусмотрела, что деньги нужно именно заработать. Блогерство может принести лёгкий доход, только если ты занимаешься непотребством. А мои криминальные историйки никому не нужны, я только время потеряла, – Пирогова широко улыбнулась. – Но это тоже опыт! А как мы знаем – «Опыт – сын ошибок трудных».

— Как насчёт того, чтобы вернуться в медицину?

— Мою голову посещали подобные мысли, только придётся курса на два спуститься вниз. Я мечтала стать зубным врачом. Опять же, денег хотела быстрых, а сейчас понимаю, что моё призвание – педиатрия. Детей лечить – самое благородное дело на земле, – то, что делает мой отец каждый день. В середине сентября отправлюсь в деканат восстанавливаться. Надеюсь, получится.

— У тебя получится! С твоим характером стены можно пробивать!

Веретенников посмотрел на девушку другими глазами. Ему вдруг захотелось схватить её, поднять и закружить, как лёгкое пёрышко. Он подавил в себе романтический порыв, но уже, идя рядом, Слава всё время пытался коснуться локтем её руки.

В состоянии нирваны утром он ехал на работу. Его накрыло непонятное предчувствие, словно не осень маячила впереди, а весна с острыми ароматами цветения и запахами проталин. Славу всегда будоражило то время, когда земля, освободившись от ледяного покрова, выпускает на волю свежую зелень. В мечтательном состоянии Вячеслав скитался по кабинету, совсем забыв о вечернем разговоре с Волошинской.

Следователь сначала удивился отсутствию коллеги, потом вспомнил, что Стяжкин пытается выудить хоть какую то информацию у деревенской продавщицы, которая накануне так некстати нахрюкалась. И, наконец, память подсунула вечерний телефонный разговор. Он встрепенулся, протрезвел, обрёл ясность в мыслях, отогнал романтическое облако и, закрыв кабинет, направился на встречу с патологоанатомом.

В судебной медицине доктор появился чуть больше года тому назад. В отличие от предыдущего пожилого врача, который ушёл на пенсию, этот особенно ни с кем не дружил, водку не пил, не матерился, не рассказывал анекдоты про покойников и обедал исключительно за пределами морга. Даже чайник не сохранил от прежнего коллеги. Несмотря на некоторую дистанцию, к новому привыкли быстро. Чай не пили, задушевных разговоров не вели, спрашивали сухо по делу и получали такой же казённый ответ на бумаге. И лишь при наличии шоколада коллеги узнавали подробности вскрытия на человеческом понятном языке. Алкоголь в виде м агарыча следователи не приносили, а сладости доктор брал с удовольствием. По слухам, он имел то ли троих детей, то ли четверых. Возраст патологоанатом имел примерно такой же, как и Веретенников, поэтому Слава никак не мог определиться, то ли на вы его величать, то ли тыкать запанибрата. Все зависело от настроения Вячеслава. Сегодня он, ещё не выйдя из под романтического флёра, обратился к доктору с преувеличенным уважением: