Книга Жаба в дырке, страница 66 – Татьяна Нильсен

— Я здесь не как полицейский и не как надзорный орган, а как частное лицо, – Беликов приветливо улыбнулся. – Просто интересно, кто осмелился войти в проклятый дом, мало того планирует проживать на территории. Вообще здесь спокойно можно разместить: картинную галерею, музей, дом престарелых или детский дом.

— Мне о таких планах неизвестно, – прораб потерял к визитёру интерес, но возвращаться к работе не спешил – докуривал сигарету. – Вроде планируется какой-то центр. Вообще работаем в авральном порядке, почти круглосуточно. Хозяин, видать, сильно торопится.

Полицейский поблагодарил мужчину, глянул на часы и поспешил в управление – через двадцать минут у него была назначена встреча. А прораб вернулся к работе, сразу забыв о случайном разговоре.

Напротив Беликова сидела девушка, похожая на воробья в сильный мороз. Она громко сморкалась и тёрла мятым платком красный нос и опухшие от слёз глаза. Беликов смотрел на девушку и думал, что некоторые особи женского пола в печали стараются сохранить лицо, причёску и макияж, а такие, как вот эта – растрёпанная и заплаканная не заботясь о приличиях и внешнем виде, искренне предавалась горю.

— Прошу вас, успокойтесь, – Станислав заглянул в блокнот, – Маргарита Ивановна Курилина, – и протянул стакан с водой. Он терпеть не мог женских слёз до крайней степени, словно его душу надсадно тёрли наждачной бумагой. – Расскажите о своих взаимоотношениях с Игорем Минихановым.

— Мы хотели пожениться, – она снова закатила глаза, всхлипнула, уткнулась в стакан и захлюпала, глотая воду. – Мы вместе учились в Национальном исследовательском Университете, на факультете краеведение. Познакомились, когда я перешла на второй курс, а у Игоря это был последний год. После окончания он остался на кафедре, читал курс лекций, занялся написанием диссертации и давал частные уроки, а я устроилась в местный краеведческий музей.

— Проживали вместе?

Беликов спросил для проформы. В квартире убитого, кроме кое-какой косметики, расчёски и домашних тапочек, женских вещей не существовало. Мало того, на расчёске эксперты обнаружили волосы другого оттенка. Похоже, краевед делил постель не только с убитой горем Маргаритой Ивановной, а та зачастила, словно оправдываясь:

— Нет, мы живём с мамой в другом конце города. Вообще с Игорем мы не торопились съезжаться, дом готовился к сносу. Игорь хотел, чтобы я переехала к нему в новую квартиру. И потом, он был погружён в написание научного труда, а я, наверное, отвлекала бы его, – девушка как-то жалко пожала плечами и снова высморкалась.

— Если бы вы зарегистрировали брак, то Миниханов имел право прописать вас на своей жилплощади, несмотря на то, что дом признан аварийным. При рассмотрении жилищной комиссии, молодая семья могла бы получить жильё с большим метражом.

Станислав и сам не знал, к чему все эти рассуждения о квадратных метрах, просто рассуждал вслух, но неожиданно попал в точку. Глаза девушки прояснились, спала слезливая пелена, она глубоко вздохнула, допила остатки воды и поставила стакан.

— Вы правы, Игорь нашёл во мне удобную жилетку. Он звонил, когда возникала необходимость, например высокая температура или убрать в квартире, или помочь с диссертацией. Мы мало выходили вместе. Я для него была словно костыль. Вот когда нога срастётся, он выбросит подпорку за ненадобностью. Конечно, зачем ему серая музейная мышка, когда столько красавиц. Впереди его ждала успешная защита диссертации, новая квартира и совсем другая жизнь, – Маргарита глянула на полицейского глазами без тени горести. – А как вы нашли меня?